Янтарный след

Что если норна затаила на нее зло из-за поединка за жизнь Катлы с Дневного острова?

Хотя что ей, держащей в руках нити всех на свете людей, какая-то Катла?

Туман над водой сгустился, и Снефрид увидела уже знакомую женскую фигуру, с головой закутанную в серо-голубое покрывало.

– Говори с ней! – вполголоса подсказала Хравнхильд.

– Привет и здоровья тебе, Урд! – произнесла Снефрид; ее голос прозвучал необычайно звонко и сильно, и эхо зазвенело ему в ответ. – Мы пришли к тебе за советом. Есть в Гардах человек, Свенельд сын Альмунда.

Минувшей зимой он, снаряжая брата в Валгаллу, дал ему посмертную спутницу, славянку по имени Унева. Но ее родичи послали ему вслед чары, желая отомстить, и отторгли у него фюльгью. Он утратил удачу, ему грозит смерть. Посоветуй, как спасти его? Как вернуть его фюльгью?

– Если он не вернет фюльгью, жизнь его оборвется прежде, чем пройдет один день и одна ночь, – тихим, похожим на шелест голосом ответила Урд. Голос исходил от ее лица, укрытого покрывалом, и мягко отдавался в волнах тумана.

 – Чтобы спасти его жизнь, нужно дать свободу душе Уневы.

– Как это сделать? Где она?

– Унева находится в Валгалле, там же, где дух его брата Годреда. Она его посмертная жена и служанка. Чтобы Один отпустил ее, нужно предложить замену.

Замену? Уж не ее ли саму хотят получить в замену?

– Кто послужит этой заменой? – тем не менее довольно твердо спросила Снефрид.

– Это может быть кто-то из рода Свенельда. Возможно, тот, кто еще не родился на свет.

– Но откуда мне знать, кто есть в его роду… – Снефрид растерялась, – тем более из еще не родившихся?

– Мне это ведомо.

От его жены ему суждено иметь двоих детей. Одного она уже носит, и это сын. Второй появится через семь лет, и это будет дочь. Отдай ее – и тогда она станет валькирией в миг своего рождения. А дух Уневы в тот же миг получит свободу и вернется к своим предкам, чтобы она могла родиться вновь.

– Но нужно ждать еще семь лет, а ты сказала, что без фюльгьи ему не прожить одного дня и одной ночи!

– Дай согласие, и тогда я верну ему фюльгью сейчас.

Здесь нет людского времени: семь лет здесь как один миг, и один миг – как семь лет.

Снефрид колебалась совсем недолго. Глупо жалеть о том, что будет семь лет спустя, когда Свенельда и ее саму нужно спасать сейчас, пока не прошла ночь.

– Если моего согласия достаточно, я его даю.

– Я принимаю обмен, – Урд слегка кивнула.

Покрывало ее шелохнулась, из-под него показалась тонкая белая рука.