Янтарный след

Восхищенное этой красотой, море устремилось туда, катило волны, ласкало песок, играло песчинками, несло ему в дар самые красивые ракушки, плело ему венки из водорослей, мягкими светлыми волнами посылало тысячи и тысячи поцелуев. Разнеженная земля приняла его ласки – и так, от любви теплого моря и золотого песка, родился Улль, сын Сив и моего отца, Ньёрда. Самый старший из его детей, он появился на свет зимой, а мы с Фрейром – летом. Оба мои брата родились с солнечным сиянием внутри, но только у Улля оно мягкое, приглушенное, а у Фрейра – яркое, сильное.

Они поделили год между собой: Уллю, как старшему, досталась зимняя половина, а Фрейру – летняя. Лицом они непохожи, но оба очень хороши. Волосы Улля молочно-белые, густые и струятся, будто пряди метели; лоб невысокий, черты правильные и твердые, глаза серовато-синие, как зимний вечер. Солнечного сияния в нем на первый взгляд и не видно, но если приглядеться, то начинаешь различать, как оно легко-легко сочится сквозь кожу. Взгляд у него замкнутый, почти равнодушный, но каждая женщина без конца готова вглядываться в эти глаза, надеясь растопить их холод, разжечь в них искру влечения. Улль малообщителен и жить предпочитает совсем один. Его жилье – Тисовые Долины – и не палаты вовсе, а огромная роща из могучих, кряжистых тисов. Их раскидистые кроны уходят куда-то к верхним небесам и там смыкаются, так что внизу царит полутьма и душистая прохлада. Иные из них так толсты, что сами похожи на просторный дом, и в их стволах живут многочисленные духи – наши родичи-ваны. Но только такие, кто не склонен к болтовне и суете, таких Улль не терпит. Когда на иглистых ветвях созревают красные ягоды, они светятся, как тысячи маленьких красных глаз. Улль не очень любит, когда к нему туда приходят, и мы стараемся его не тревожить. Ведь чтобы Фрейр все время мог так сиять, кто-то должен собирать для него силы.

В этот раз Улль сам пришел ко мне вместе с Фрейром.

– Ты слышала, что говорят про нашего Всеотца? – начали они почти в один голос.

 – Что он переодевался в женщину!

– Что он творил сейд, чтобы зачаровать эту бедняжку великаншу…

– Говорят, что ты ему помогла! Это были любовные чары, и ты научила его!

Я только смотрела на них и с усилием сглатывала. Показала на свое горло и приложила палец к губам.

– Ты не можешь говорить? – удивился Фрейр.

– Ты больна? – Он окинул меня удивленным взглядом.

Я покачала головой. Говорить я могла – но только не об этом деле.