Однако под конец тревожность одолела Мен Фанчжи до такой степени, что он совсем потерял голову: притащил несчастное животное в душевую, заживо разорвал на части и начал пожирать. В данном случае убийцы действовали куда более расчетливо и хладнокровно: странная сцена, которую они организовали, больше походила на финальный акт какой-то церемонии или ритуала. Фан Му искренне не мог понять, ждет он следующего убийства или нет: будь это часть серии, он сумел бы провести параллели и прийти к каким-то выводам относительно темперамента убийц, их происхождения, социальных связей и, возможно, физических примет.
А что, если случай… не одиночный?
Убийство в лабиринте.
Он снова испытал странное ощущение дежавю. Во многих смыслах жертвы были непохожи между собой: по физическим характеристикам и общественному положению, по тому, где оставили их тела, по методу убийства и так далее. Однако в обоих преступлениях прослеживался явный ритуальный характер.
Фан Му еще раз посмотрел на плюшевого медведя на столе и решил повторно изучить улики по убийству в лабиринте. Когда он уже собрался уходить из лаборатории, дверь открылась и вошел доктор Кай.
– Куда это ты собрался? – Он держал в руке лист бумаги. – Лучше придержи коней – мы кое-что нашли.
– Хочешь зайти поиграть? – Ляо Яфан наклонила голову и заговорщицки подмигнула мальчугану.
Он стоял по другую сторону ограды и на ее слова только помотал головой.
Мальчик не ответил; он лишь застенчиво улыбнулся и поскреб железный прут ограды грязным ногтем.
– Подожди здесь. – Ляо Яфан пробежала через двор в двухэтажное здание «Дома ангелов». На кухне еще оставались маленькие булочки с овощами, и она взяла несколько из пароварки. Булочки были теплые. Девушка уже развернулась, чтобы бежать обратно, но тут вошла сестра Чжао.
– Что это ты делаешь? – спросила она, с рассеянным видом подворачивая рукава.
– Ничего. – Спрятав руки за спину, Ляо Яфан метнулась к двери.
В конце коридора она увидела учителя Чжоу – он стоял, прислонившись лбом к оконному стеклу и, глядя во двор, курил сигарету. Солнечные лучи подсвечивали голубоватым струящийся от нее дым. Контуры старческой фигуры вырисовывались на фоне окна, словно набросок пастелью.
