Через три дня после подписания соглашения бывшая жена Чжан Десяня с дочерью эмигрировали в Сингапур.
Неделю спустя Тан Чжи мирно скончался в своей постели в Университетском госпитале. На следующий день Чжан Десянь и Цу Рюй явились в Департамент общественной безопасности Чанхона и сдались властям. Дело по убийствам, связанным с Проектом трансформации поведения, было закрыто, а его материалы переданы в прокуратуру для судебного процесса.
Начальная школа где-то в Чанхоне, сумерки.
На спортивной площадке не было ни души.
Саммер сидел на доске качелей, медленно раскачиваясь взад-вперед. Фонарей поблизости не было, и его глаза, не отражавшие свет, казались в полумраке глубокими черными дырами. Он негромко напевал себе под нос. Мелодия была старой, слова – неразборчивыми; это больше походило на бормотание во сне, чем на песню.
Каждый раз, когда его ноги касались земли, под ними перекатывалось тельце крошечной собаки, переворачивавшееся с бока на бок в одном ритме с качелями.
Улица где-то в Чанхоне, поздно вечером.
Фан Му медленно ехал на своем внедорожнике, вглядываясь в пешеходов на тротуарах. Каждый раз, когда ему попадалась молоденькая девушка, он притормаживал и присматривался к ней. Поняв, что это не та, кого он ищет, снова давил на газ и продолжал поиски.
Время от времени мобильный телефон, валявшийся на приборной доске, начинал звонить и вибрировать.
По его лицу пробегали пятна желтого света от уличных фонарей, и видно было, насколько оно усталое. Глаза, однако, оставались зоркими и блестели настойчиво и тревожно.
Из главных ворот Коррекционного центра для малолетних правонарушителей человек двадцать заключенных вынесли корзины, полные стеклянных бусин, и стали загружать их в кузов фургона.
В темноте кузова тем временем что-то зашевелилось – в одной из корзин, полных бусин. Десятки крошечных стеклянных шариков просыпались на деревянный настил с доски, которая приподнялась над корзиной, и из-под нее выбрался маленький мальчик.
Фургон остановился на красный свет.
