Яжмаг вне закона

 – Мне оставалось только поправить на блондинке папаху чуть-чуть набекрень, так смешнее.

– Те, у кого есть капля власти, подвержены незримой страсти, – веско добавил котодемон, вырастая до крупной рыси. – И тайный смысл этой страсти – чтоб не отдать ни капли власти!

– А я… я тогда всё дедушке расскажу!

– Его судьбу решим не мы, – тут же опомнились Хранители, и Гилла с чёртом заинтересованно вскинули брови. – В том, что он натворил, может разобраться только про́клятое зеркало. Пусть яжмаг вне закона встанет перед ним и выслушает свой приговор!

Собственно, вот тут и у меня не было каких-то особых протестов.

Что плохого может сделать зеркало? Сама троица в капюшонах регулярно там появляется, и ничего. Не затянет же, в конце концов, оно в себя мою душу? Или таки затянет?! Честное слово, уже самому интересно до икоты…

Хранители сложили руки перед грудью и что-то запели тягучими фальшивыми голосами. Воспроизвести текст я не смог бы: во-первых, оно не рифмовано, во-вторых, даже не латынь, а, кажется, шумерско-аккадское наречие, ну и, в-третьих, просто не успел, потому что на матовом стекле стал проявляться какой-то чёрный полупрофиль.

Я не сразу узнал его, хотя по факту портрет, конечно, был известный. Наверное, вы тоже помните средневековую гравюру, изображающую длинноволосого кудрявого мужчину лет двадцати пяти – тридцати, в смешной шапке с пером и богатых одеждах?

У него были глубоко посаженные глаза, густые брови, толстая нижняя губа, кривой орлиный нос и выразительные усы. Господарь (а не князь или граф) земель горной Валахии (части современной Румынии) Владислав Дракула, то есть «дракон», потомок древнего рода.

Человек, ставший легендой при жизни, а уж после смерти оживший на страницах сотен книг, в десятках экранизаций и театральных постановок, в тысячах мифов и сказок.

Разумеется, все они в той или иной мере грешили чрезмерным богатством вымысла, но трепетно поддерживали друг друга в одном: Влад Дракула является вампиром, он пьёт кровь, и он бессмертен! Так вот именно он сейчас и смотрел на меня глаза в глаза.

– В чём обвиняют этого смертного?

Я было собрался с духом, чтоб ответить, но не получилось даже разомкнуть губы. Неведомая доселе сила словно заморозила кровь в моих жилах, из ноздрей вырвалось едва различимое облачко пара. Практически все, кто в тот момент был в зале, невольно отступили на шаг назад, и только бесстрашная (слабоумие и отвага!) Нонна ринулась в бой:

– Отпустите его, дяденька Дракула!

Влад не удостоил её даже взглядом.