Яжмаг вне закона

Слово женщины в его времени не имело практически никакого хоть сколько-нибудь значимого веса. Я впервые не услышал стук сердца в своей груди…

– Хозяин мой хоть и придурок, но обломал немало турок!

И, прежде чем хоть кто-то понял, какую игру затеял Фамильяр, дыхание вернулось ко мне. А мой кот с театральным пылом расписывал, как я украл у турецкого принца невесту, нагло подсунув ему пластмассовый женский манекен, наряженный в белое платье, посрамив таким образом весь джинний султанат Порты от Босфора до Анталии.

Дракула хохотал так, что тряслась рама зеркала!

Чумной Доктор в порыве отчаяния затушил факел, бронзовые городовой и фотограф открыто посмеивались за его спиной. Гэндальф важно кивал, оглаживая бороду, подтверждая, что он также во всём этом участвовал. Правда, не ради обламывания матримониальных планов турок, а чисто из желания помочь другу. Это тоже имело вес.

Белая Невесточка, на ходу сообразив, куда ветер дует, старательно поддакивала и призраку и демону, цокала языком, томно вздыхала и заламывала руки, демонстрируя живой памятник печальной судьбе всех черкешенок, брошенных в турецкое рабство!

Представители тёмной стороны ни во что не вмешивались.

Разве что чёрт из Лусона испуганно хлопал ресничками, до него дошло наконец-то, с кем он связался. Но сама горилла, покусывая пухлую нижнюю губу, казалось, даже скучала. Она давно и прекрасно знала всё, что сейчас здесь рассказывал Фамильяр, и, возможно, давно вывела из этого собственную тайную выгоду по всем позициям.

Хранители сбивчиво пытались перевернуть историю в свою пользу, но слишком поздно.

Влад Дракула – извечный противник турецкого ига, ребенком взятый в заложники и ежедневно ожидающий смерти, так как его всегда заставляли присутствовать на кровавых казнях христианских пленников, – был готов простить мне любой грех только потому, что я «посрамил султанат Порты»…

– Яростная слава, – пробормотал великий господарь, хмуря брови. – Я не вижу на тебе великой вины. Да будешь ты свободен, и пусть никто не причинит тебе вреда!

Он оглядел грозным, пылающим оком всех, кто был в зале, и даже Хранители склонили головы.

После чего проклятое зеркало на мгновение вспыхнуло нестерпимо ярким светом и погасло. Стекло вновь сделалось матовым, без блеска, но казалось, угольно-чёрные глаза Дракулы всё ещё смотрят на нас из глубины веков…

Я кротко вздохнул, поклонился всем присутствующим и, демонстративно подхватив Нонну под локоток, свистнул Фамильяру, разворачиваясь к выходу.