Идеальна для меня

— Садись в машину, Браун, — повелевающим тоном босса-засранца отчеканил он по слогам, будто ругал меня за что-то, был абсолютно недовольным моим поведением.

Я ахнула от той непробиваемой титановой скалы между нами и ткнула его указательным пальцем в грудь, не заботясь о том, что подумают люди вокруг и охрана. Слишком много было в моей жизни искусственного и показательно-лживого. ДОВОЛЬНО.

— Ненавижу тебя, — голос предательски осип на последней букве, отчего я нервно топнула ногой на месте. — Сегодня последний день действующего контракта, помнишь? Последний день, когда ты меня видишь, Конрад Шульц! И последний день, когда твои приказы имеют юридическую силу! Ты никто для меня и всегда будешь никем! Ты можешь управлять хоть всем миром, но для меня ты ничего не значишь!

Он громко выдохнул, будто разъярённый бык перед красной тряпкой.

Ноздри его бешено раздувались, лицо опасно то белело, то краснело, предвещая бурю. Я услышала, как остервенело Шульц сжал кулаки, суставы хрустнули. Отступив назад, я увидела, как на его губах проскользнула самовольная пугающая ухмылка.

— Слушай сюда очень внимательно, — отчеканил он с таким явным пренебрежением и раздражением, что я позорно поперхнулась, прижимая руки к груди, будто закрываясь от сотни маленьких осколков, летящих от мужчины прямо мне в душу. «А чего еще ты ждала, Эмми? Его любви? Понимания? Оправданий? Вот она, реальность. Нет никаких розовых иллюзий!» — Я пытался быть хорошим, но, видимо, ты так не понимаешь. Пока я хочу тебя — ты будешь моей.

Когда ты мне надоешь — я позволю тебе уйти. Если будешь хорошей девочкой — останешься в плюсе. Если будешь вести себя так же мерзко, как Автора, — сделаю твою жизнь безмерно долгой и максимально невыносимой. Сейчас мы вернемся в пентхаус, и ты подпишешь брачный договор, иначе я просто прикую тебя к постели, и итог тебе очень не понравится.

Я смотрела на него и не верила, что смогла позволить себе так ошибиться. Позволить себе увидеть в Конраде человека, способного на какие-то эмоции, кроме безжалостности.

Он был холодной машиной, бесчувственным роботом, а я — глупой идиоткой, поддавшейся его умелой игре. Стало больно осознавать, как низко я пала, ощущая к нему нечто большее, чем стоило бы.

Но сейчас произошло разочарование. Горькое и необратимое. Я стала тем несчастным человеком, который наконец-то снял розовые очки. Стекла разбились вовнутрь, сердце теперь обливалось кровью.

— Тебя невозможно полюбить, — прошептал я, глядя прямо в его глаза.