– Кристина Анатольевна, а вы не на отдыхе, чтобы скучать, – ехидно вклинился в разговор Глеб Александрович.
Ну понятно, еще один садист на мою голову.
– Вдруг вы листами бумаги решите себе вены перерезать, – продолжил глумиться надо мной.
– Это грех, – выдала я ему всем известную истину.
– Грех, – хохотнул начальник, оглядываясь с переднего сидения. – Праведницу из себя можете не строить. Все ваши грехи мне известны и к делу приложены. В церковь вы давно уже не ходили, Кристина Анатольевна. А ведь раньше пели в хоре и воскресную школу посещали.
Застыдив меня и удовлетворившись моим раздавленным состоянием, он отвернулся. Я тоже повернулась к окну, разглядывая чужой город.
Он прав, я давно уже не переступала порог церкви. Я недостойна прощения. Я себя простить не могу и тем более покаяться.
А в детстве вправду пела и мечтала стать знаменитой певицей, но мама была против. Мама всегда была против моих детских грез. Мне все говорили, что я далеко пойду, если от маминой юбки отцеплюсь.
Но вот мамы нет – и я очень далеко от дома. Так далеко, что уже и забываю, как выглядит мой родной город.
Машина подъехала к большому административному зданию. Алик помог выбраться, игнорируя возмущенное «отпусти», на которое он, по-моему, уже даже не реагировал. Микроавтобуса, в котором везли Серого, не было видно. Хоть я и приглядывалась к оживленному движению на дороге. Я решила, что его увезли в другое место. Поднявшись по лестнице, я не успела прочитать всего, что было написано на синей табличке, где первое слово гласило – «Управление».
Мужчины шли очень резво, я с трудом поспевала за ними, оглядывая все вокруг. Нас встретил огромный холл с большими колоннами, парадная лестница, к которой мы и направлялись. Лестница была вымощена красным камнем, от этого казалось, что она покрыта красной ковровой дорожкой. Люди в форме и просто в строгих пиджаках хранили на лицах суровую решимость, а кто-то и хмурился. Они провожали настороженными взглядами нашу процессию, уступали дорогу.
Мои сопровождающие не переговаривались, а просто шли только им известным маршрутом. На втором этаже свернули налево. Дальше по коридору тянулся ряд дверей, и в одну из них, под номером двести шестнадцать, мы вошли.
– Располагайтесь, Кристина Анатольевна, – гостеприимно возвестил начальник Алика. – А мы будем в соседнем кабинете.
– А кормить меня не будете? – уточнила, видя, что они собираются меня покинуть."
"– Будем, будем.
