Виталий, сходи в столовую, пока она открыта, – кивнул Глеб Александрович одному из охранников.
Дверь закрылась, и я осталась один на один с неизвестным мужчиной, который встал возле двери. Я села на стул возле шкафа. Стол буквой «Т» меня не привлекал.
Откинув голову, вдруг услышала знакомые, но очень приглушенные голоса. Быстро кинула взгляд на охранника. Мужчина точно ничего не слышал, только я. Повернув голову набок, стала прислушиваться.
– Девка не колется.
– Глеб, она не при чем тут.
Слова различала с трудом, но догадывалась, о ком идет беседа, и узнала говоривших.
– Алик, головой думай, а не тем, что у тебя в штанах. Она с ним заодно. Надо на нее надавить. Она точно была в лаборатории. Пусть огонь уничтожил практически все следы, но она там была!
– Это ничего не доказывает. Она слишком правильная для этого. Она не способна убивать.
– Алик, если человека загнать в угол, любой выстрелит. Надо просто узнать, что она скрывает. А она это делает, я чувствую. У меня нюх сам знаешь какой.
– Она скрывает, что его любит.
– Вот! А влюбленными можно крутить, как хочешь. Задержанный во всем сознался. Но просится с ней поговорить.
– Глеб, не смей.
– Алик, вы чего все на ней помешались-то? Обычная запуганная баба. Красивая, но глупая баба. Перестань за ней волочиться, скоро на руках носить станешь.
– Глеб, ты не поймешь. Это надо видеть.
– Что?
– Дико смотрится, когда он сорвался с места и просто забросил ее на плечо. А потом она ревела. Противно это все. Жалко девку. Красивая.
– Алик, она нам нужна. Мы должны его поймать. У нас приказ стрелять на поражение. А ты тут сопли развел. Отстраню.
– Нет, Глеб. Не надо.
– Алик, у тебя жена дома, дочь. А ты по этой вздыхаешь.
– Говорю же, жалко девку.
– Нашел, кого жалеть.
Дверь в кабинет открылась, и я сквозь пелену слез проследила, как мне принесли поесть. Желудок свело от голода, а кусок в горло не лез. Вдруг стало так холодно. А в голове пустота.
Вяло пережевывала жесткие куски мяса, равнодушно рассматривая рис в тарелке, словно испачканный в ржаво-оранжевом соусе.
А я ем эту грязь. Ем, потому что сама так же испачкана грязью. Меня уже не принимают за нормального гражданина. Я просто девка.
Слезы срывались с ресниц, падали прямо в рис. Взяв бокал с чаем, чуть не подавилась от вырвавшегося всхлипа.
Я думала, что ниже падать мне некуда, а оказалось… Есть еще уровень ниже плинтуса, когда уже ты не человек, а ничто.
Через силу затолкала еду в себя, не чувствуя вкуса.
