Она спросонья развернулась к нему лицом и, уткнувшись носом в грудь Тимура, сладко посапывала. Мужчина провел рукой по мягким волосам, окунаясь в аромат геля для душа, исходивший от Кристины. Он прикрыл глаза, погружаясь в сон, вспомнил ее наивные слова, что если не будет вести себя как варвар, то она останется с ним навсегда. Как будто у нее был выбор.
Россия
Москва
В своем кабинете Глеб Александрович не всегда чувствовал себя уютно. Вся мебель и интерьер остались от прежнего начальника. Менять что-либо у Коломеевского не было ни сил, ни времени, ни настроения.
Огромный дубовый стол времен Советского Союза хранил на себе отпечатки прежних хозяев. На полках книжного шкафа стояли чужие книги, к которым Глеб ни разу не прикоснулся. Единственное, что менялось в этой комнате, – это портреты президентов и сами хозяева кабинета."
"Глеб в изнеможении откинулся на спинку кресла, на мгновение устало прикрыв глаза. Бессонница стала неразлучной подругой полковника, а причина в неуловимом Тимуре Молотове.
Сегодня все его внимание было сосредоточено на компьютере и карте на столе.
Молотов не обманул: письмо к нему пришло, только распакованное, и пришлось писать рапорт начальству с объяснениями что это и от кого.
А еще Молотов оказался прав по поводу закрытой информации о нем самом: сколько бы Глеб не требовал его дело, каждый раз приходил отказ. Но полковник не опускал руки и стал расспрашивать тех, кто ушел на заслуженный отдых, а поговорить им хотелось о былых временах.
Так один майор в отставке, друг семьи Коломеевских, вспомнил некоего Измайлова, по описанию похожего на Тимура. Тот и вправду служил в ФСБ, только чуть больше трех лет назад погиб при исполнении. Ничем примечателен он не был, обычный сотрудник, один из многих. Ничего больше о Молотове выяснить Глебу не удалось.
В дверь постучались, и вошел Алик. Он, как и начальник, был в деловом костюме, но лейкопластырь на переносице портил весь вид. После аварии они оба угодили в больницу. Алик стремился поймать Молотова, и Коломеевский знал, что причина тут личная, а не просто желание упечь преступника за решетку.
– Разрешите доложить, – отрапортовал Алик.
– Докладывай, – кивнул Глеб Александрович, отрывая взгляд от монитора, на котором были спутниковые снимки Кемеровской области.
– Очередное письмо от Молотова, отправлено из Белоруссии.
– Чертов псих, – выдохнул Коломеевский и встал из-за стола.
Он погладил гипс. Правая рука еще не зажила.
