Пули несли с собой смерть. Из пяти напавших внезапно осталось двое, не считая сероглазого. А вспоминая угрозу Тимура, не сомневалась, что у него не дрогнет рука и меня застрелить.
– Вот ведь безбашенный. Мог и вас зацепить, – выговаривал мужчина за моей спиной, а я вдруг увидела его.
Точнее, встретилась с Тимуром взглядом. Как и прежде в его глазах был холод, а еще равнодушие и голый расчет."
"И кровь вопреки всей напряженной и опасной обстановке начала возгораться. Сердце быстрее забилось в груди, разжигая пожар желания.
Я не могла отвести взгляд от таких пленительных глаз. Колени задрожали, так как эпицентр порочного вожделения быстро разрастался, приправленный адреналином.
Но пальцы чужого мужчины вызывали чувство омерзения. Спазм сжал горло, когда сероглазый сильнее обхватил за талию. А гипнотический взгляд Тимура не отпускал, звал к себе, обещая удовольствие.
– Отпустите, – простонала, не зная кому – сероглазому или блондину, который прятался в кустах. Его никто не видел, только я. Спазмы стали сводить желудок, внизу живота сладко тянуло.
Я не могла успокоиться, быстро задышала, пыталась отцепить от себя вызывающие неприятные ощущения пальцы сероглазого. Дурнота подступала, рот наполнился горькой слюной.
– Терпите, Кристина Анатольевна, скоро на дорогу выберемся, – попытался приободрить меня мужчина.
Закрыв глаза, разорвала зрительный контакт с Тимуром. Но облегчения это не принесло. Тело проснулось, наполняясь распутной негой.
– Отпустите, мне плохо! Не трогайте меня! – взвыла, когда, наконец, смогла проглотить горечь.
– Кристина Анатольевна, терпите, – приказал мужчина, дернув меня, но мне стало только хуже. Чужое касание было мучительно омерзительным.
– Я не могу. Отпустите, мне станет легче. Прошу вас. Не прикасайтесь, – меня уже била истерика.
С трудом оттолкнувшись от мужчины, согнулась пополам. Спазмы раз за разом опустошали и без того пустой желудок. Живот болезненно сжимался. Когда справилась со слабостью, с трудом выпрямилась и привалилась спиной к стволу дерева.
Сквозь пелену слез рассматривала живописно лежащих мужчин. Лоб сероглазого украшала аккуратная дырочка.
Мелкая противная дрожь била тело, я осторожно стала отходить от мертвого мужчины, держась за ствол рукой. Как же ужасна чужая смерть. Свою ты хоть не видишь, только палача. А мой, судя по звукам, приближался уже не прячась.
Ждать, когда он дойдет, я не собиралась. Непослушные ноги не желали удерживать меня. Пальцами цепко хваталась за кору, раня кожу.
