В коридоре, само собой, углов не было – длинный проход от лестницы до двери в женскую купальню.
– Ты поставила на себя и не прогадала, – с торжественной миной объявил парень. – Ставка была единственной, поэтому ты забрала все. Конечно, минус мои услуги и доставка. Я полчаса пытался выяснить, в какую комнату тебя заселили.
– Это какая-то шутка? – на всякий случай уточнила я.
– Не знаю, как в вашем Шай-Эре, но в Норсенте с деньгами не шутят, – с доброй долей высокомерия и пафоса высказался парень.
– Но я не делала ставок, – окончательно растерялась я.
– Быть такого не может!
Нахмурившись, северянин полез в напоясный кошелек и вытащил истрепанный блокнотик. Некоторое время с задумчивым видом он проверял испещренные мелкими чернильными строчками странички.
– Я прав! – Он щелкнул по развороту ногтем. – Вот! Адель Роуз ставит на Адель Роуз двадцать шейров.
Я подавилась на вздохе.
В переводе на динары – почти сорок монет!
Ставки принимались через шкатулку, спрятанную в тайнике. В смысле, наверняка тайником это место осталось только для нас с Юной, а остальные его прекрасно знали, в том числе магистры. Соседка пыталась отыскать шкатулку, но даже схема, нарисованная Мейзом, ей не помогла. Спросить второй раз у господина «само высокомерие» она постеснялась, а я не захотела выслушивать длинную тираду в лучших традициях мужского шовинизма, что весь женский пол страдает топографическим кретинизмом.
Покрутив головой, парень выудил из все той же сумки кожаный кошель и встряхнул его, демонстрируя, что внутри появились монеты, а не какая-нибудь гадость, способная надолго испортить аппетит.
– Держи и радуйся! – с торжественной улыбкой протянул он.
Я очень хотела держать и радоваться, но внутренний голос подсказывал, что может так статься, что придется держать и рыдать.
– Дай мне минуту!
Он изумленно моргнул, не найдя слов. Видимо, в своей карьере он не только впервые разыскивал победителя, но и пытался буквально насильно всучить выигрыш, а этот странный человек сбегал.
Втиснувшись в комнату, я прихлопнула дверь и посмотрела на Мейза.
– Что? – немедленно напрягся он и на всякий случай отставил рюмку с настойкой.
– Это был ты?
– Я, – согласился он.
