Идеальные разведенные

Сбоку установлен дренаж, и мне становится невыносимо больно от понимания того, что моей девочке пришлось пережить, и что приходится терпеть сейчас.

Рядом на тумбочке стоит пиала с неаппетитно выглядящей жижей, похожей на детское питание.

С сегодняшнего дня Агату перевели на перетертую полужидкую пищу и она, спасибо, Боже, её ест. Маленькими порциями, но ест!

Знаю, что впереди нас ждет долгий процесс восстановления, наполненный многочисленными ограничениями, жесткими диетами и щадящим режимом.

Но мы справимся! Впереди целая жизнь! А вернее целых две!

В палате полумрак, потому что после обеда сюда просится ослепительное солнце, которое вот уже три дня радует своим присутствием!

Изобилие цветов наполняют комнату живыми ароматами, вытесняя запахи больницы.

— Долго будешь так стоять? — голос жены как мед.

И давно она меня заметила?

Прикрываю за собой дверь и прохожу внутрь, укладывая пакет и цветы в кресло.

— Привет, — мечусь глазами по палате, выискивая место подальше. Вдруг придется уворачиваться.

Кивает вместо ответа.

Упрямо следит за мной, а я рассматриваю ее.

Три дня не видел, а, кажется, целую вечность.

Она всё еще неприлично худая, но в глазах появился свет, а губки вернули свою нежно-розовую окраску.

На щечках заиграл легкий румянец.

Хочу провести кончиками пальцев по ним.

Чистые, отросшие светлые пряди волос собраны в высокий хвост.

Хочу распустить их и сжать в руке, открывая тонкую шейку и лизнуть.

Полная налитая грудь мерно вздымается с каждым ее вдохом.

Хочу обхватить ее ладонями и ласкать.

Агата, краснея, ухмыляется и отводит глаза, словно прочитав то, о чем я сейчас думаю.

Краснеет моя Богиня!

Я тоже стесняюсь, словно у нас всё впервые!

И чувства снова те же, как тогда, там в библиотеке.

Я вновь влюбляюсь в свою Богиню.

И как же мне это нравится!

Мне бы только заслужить ее доверие и прощение.

— У меня было достаточно времени, чтобы подумать, — перебивает Агата.

Я несказанно удивлен. Подбираюсь, напрягая свое тело, потому что если у Агаты было достаточно времени, то надумать она могла всё, что угодно.

— Мы виноваты оба, — да ладно? Не верю своим ушам, — поэтому я решила, что обижаться долго не буду.

Господи, спасибо тебе, Господи!

— Но это не значит, что ты так легко отделаешься.

Киваю и еле сдерживаюсь, потому что смотрю на Агату, которая всеми силами пытается обуздать рвущуюся наружу улыбку.

Она расслаблена и спокойна, и я решаюсь пересесть к ней на кровать, соблюдая дистанцию.

— У меня есть условия.