Идеальные разведенные

Его помятое лицо подсвечивается бликами от телевизора, а натянутый практически до носа плед создаёт образ привидения.

Страшное зрелище, скажу я вам.

Моя рука испуганно застывает с полуобглоданной костью курицы в воздухе, а Игнатов в это время как-то недобро на нее смотрит.

— Будешь? — необдуманно спрашиваю и протягиваю кость, одалживая.

Бывший муж мерзко кривится, будто его сейчас стошнит, и, ничего не отвечая, заваливается обратно на диван.

Ну не хочет, как хочет!

Пожимаю плечами и продолжаю свою ночную трапезу.

У меня затекли ноги. Я отчетливо это чувствую. Пытаюсь их выпрямить, но упираюсь во что-то мягкое и будто бы теплое. Мне дико не удобно, а еще холодно. Тело пробирает ознобом, покрываясь мелкими острыми мурашками. Медленно переворачиваюсь на спину, голова кружится, а горло дерет наждачной бумагой. Обвожу комнату глазами: открытое окно, что странно, ведь я его закрывал.

Или не закрывал? Я не помню. Я вообще словно плаваю в тумане. Мой мозг проснулся, но соображать отказывается.

Улавливаю движение в ногах.

Собираю в себе всё, что хоть чем-то похожее на силу, и фокусирую взгляд.

Поджав под себя ноги, она спит, приткнувшись на подлокотник дивана. Пуговица на поясе её джинсов расстёгнута, а блузка неприлично задралась. Неприлично для Богини, но не для меня, когда открывается вид на ее плоский, впалый живот. С трудом отодрав глаза, поднимаю их выше и мгновенно прыскаю: на лице Игнатовой медицинская маска закрывает глаза и лоб. Защита восьмидесятого уровня, блин!

А что моя бывшая жена делает в моей съемной квартире?

Осторожно толкаю в бок незваную гостью ногой.

Мой то ли свит, то ли сип срабатывает как будильник, подбрасывая Агату с дивана: маска повисла на одном ухе, лицо исполосовано красными полосами, а глаза осоловелые.

— Ты как? — спрашивает низким севшим голосом, чуть лучше моего.

— Шикарно, — шиплю я и морщусь от першения в горле.

— Выглядишь хреново, — сообщает.

Серьезно? А я думал, что цвету и пахну аки майская роза.

— Ты тоже не Белоснежка, — сиплю.

Игнатова закатывает глаза и поправляет маску на лице. Встает с дивана и начинает то сгибать, то разгибать затекшее от неудобного положения тело.

— Господи, как же всё болит, — причитает бывшая. Охотно верю, у меня самого острые колики по ногам мерзко гуляют.