Идеальные разведенные

У меня был трудный день, я устала, Леон, — смотрю на него, а он — на кольцо.

Опять эта невыносимая тишина.

— А помнишь, как мы познакомились? — внезапно спрашивает Игнатов.

— Леон, не надо, — умоляюще прошу, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Зачем доставать из антресоли старые вещи? Они спокойно там лежат, как память, как дорогое прошлое, но совершенно не уместны в настоящем.

Но Леон как будто не слышит меня и продолжает:

— Вы с Сашкой так эмоционально что-то обсуждали, там, в библиотеке. Две девчонки-первокурсницы, — невесело усмехается и качает головой.

Он заставляет меня все-таки дотянуться до этой антресоли и вытянуть первую попавшуюся вещь воспоминания.

— Пф-ф, конечно! Мы только поступили: студентки, новая жизнь, первый поход в библиотеку! Нам казалось, что весь мир открыт перед нами. Я была под впечатлением от происходящего.

— А я был под впечатлением от тебя, — он, наконец, поднимает голову и смотрит в глаза. — Я сразу тебя приметил. Помню, подумал тогда еще «Если учеба здесь будет такой же классной, как эта девчонка, то я правильно принял решение о выборе вуза», — Леон грустно улыбается и поджимает свои красивые губы.

Я не вывезу этот разговор.

Эти откровения и признания сдавливают грудную клетку. Я словно в горячих тисках, откуда не вырваться, и мне остается сильнее душить в себе стоны и терпеть.

— Я боялся к тебе подойти, чтобы познакомиться. Зеленый совсем, пацан, — усмехается.

— И ты не придумал ничего лучше, как подойти и спросить: «Как пройти в библиотеку?» — хмыкаю и закатываю глаза.

— Зато ты меня запомнила.

— Запомнила, — подтверждаю. — Запомнила и решила, что ты — псих и нужно держаться от тебя подальше.

Игнатов прыскает, и я тоже не могу удержаться и улыбаюсь.

— А помнишь на втором курсе я жутко заболел ангиной, и ты пришла меня лечить?

— О, не-ет! — я закрываю лицо руками и сползаю с дивана на палас.

— Я потом долго «благодарил» твою бабушку, а ночами мне он снился со словами: «Поцелуй меня».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да ну-у, Жорик был такой милый! — уплываю в воспоминания.

Жорик — это чайный гриб моей бабушки. Она держала его в трехлитровой банке, накрытой марлей, на кухне в тепле и уверяла нас всех, что он живой. Бабушка с ним разговаривала, купала его, а потом… пила.