Идеальные разведенные

А что делала я? Пользовалась? И даже после развода мои проблемы продолжаешь решать ты, — замолкаю, погружаясь далеко в себя. — Чем ты питался вообще? Как мы не умерли с голоду?

Леон хмыкает. Горько. Ему есть, что сказать, но он молчит, давая возможность высказаться мне.

— Я так фанатично хотела ребенка, совершенно не задумываясь, а какая я буду мать?

— И опять тишина. Только дышать стало трудно, душно.

— Как так получилось, что после того вечера мы не помирились, а развелись? — теперь Леон смотрит на меня, а я вывожу узоры на светлом паласе.

— Наверное, мы оба к этому пришли, — пожимаю плечами. — Знаешь, а я ведь ждала, что ты придешь, ну или хотя бы позвонишь. Как обычно.

— Да, я всегда первым приходил мириться. Но в тот раз что-то щелкнуло, и я решил, что, если ты сама позвонишь, я вернусь.

— Но я не позвонила…

Как же так мы заигрались?

Ждали друг от друга первых шагов навстречу, а в итоге пришли к разводу. Почему ядовитая гордыня взяла верх над разумом и победила? Почему мы вечно ждем от кого-то внимания, при этом забывая это внимание дарить? Не чужим, а близким, родным людям.

— Та ночь, она ведь что-то значит? — он смотрит на меня глазами, полными горечи и невысказанной боли. Меня и саму разрывает на части, но я намеренно подавляю в себе эмоции.

Я обещала. Себе обещала.

— Конечно, значит. Мы не чужие друг другу, и после развода прошло мало времени. Мы спутали чувства за привычку.

— Это не привычка, — качает головой. — С моей стороны всё было по-настоящему.

— По-настоящему? — не выдерживаю я. Бедное мое сердечко, оно стонет, разрываясь от боли. — Так почему ты меня отпустил? Почему согласился на этот чертов развод? — ору ему прямо в лицо. — Я думала в нашем доме ты тот самый фундамент! Куда подевалось твое хваленое здравомыслие и рассудительность?

— Хотел проучить, чтобы никогда не смела бросаться словами о разводе.

Хотел проучить меня, а наказал нас?

— Проучил? Ну спасибо, теперь я действительно запомню этот урок, — я опускаю голову и, как умалишённая, раскачиваюсь из стороны в сторону.

Идиоты, ну какие же мы оба идиоты.

— Иди сюда, — Леон приподнимает руку, приглашая под свое уютное крылышко.

Меня не надо долго уговаривать, ведь эта боль наша общая и разделить мы ее должны вдвоем, а потом отпустить.