Идеальный вальс

Следующий за ней лакей внес большой чайник с шоколадом и связку длинных вилок для поджаривания хлеба.

– Замечательный шоколад, еще горячий, пейте осторожно, девочки, – предупредила она, ставя поднос на стол. – И кексы, все готово, чтобы их подрумянить на огне. А тут масло, мед и клубничный джем. Мисс Грейс, вы можете взять вилки у Джеймса и с другими маленькими мисс поджарить кексы.

Все встали, Касси подошла поближе к Себастьяну. Рассматривая его, прищурив глаза, она медленно произнесла:

– Так ты на самом деле наш собственный брат, который потерял нас, когда мы были маленькими?

Себастьян кивнул.

– И сейчас ты нас нашел.

– И ты хочешь, чтобы мы были как семья.

– Мы и есть семья, – почти прорычал он. – У тебя нет выбора, Касси. Вы мои сестры, а я ваш брат, и я никогда не потеряю вас снова.

Касси фыркнула, будто было нечто, что ей следовало еще обдумать. Ее следующие слова удивили его.

– Ты рассказывал обо мне, какая я была маленькой.

Она устроила ему подобие проверки, поняла Хоуп, и Себастьян это тоже знал.

Себастьян посмотрел на Дори, которая повернулась к нему, пристально за ним наблюдая. Он сказал:

– Она была маленькой и нежной, и не столь шумной, как ты. Она не очень много плакала. Но Дори, все же, плакала. Хорошо и громко, если был повод.

Хоуп сделала выводы. В те дни у Дори был голос.

Касси кивнула, явно удовлетворившись. Она отвернулась, но Себастьян поймал ее за руку и тихо повторил:

– Мы семья, Касси. И хотя я не очень хорошо смог позаботиться о вас первые двенадцать лет, в будущем все изменится. Обещаю.

Она одарила его долгим задумчивым взглядом, затем передернула плечиком в присущей ей манере «мне на все наплевать» и поспешила к чайному столику за своей долей кексов и вилкой для поджаривания хлеба.

Комната вдруг наполнилась атмосферой веселья.

Себастьян почувствовал себя изнуренным и измученным. Пересказ истории всколыхнул все старые горести и ощущение вины, которое он так долго подавлял.

Он наблюдал, как Касси передала Дори кекс. Она так заботилась о своей маленькой сестренке. К ее чести, конечно, но он не мог перестать удивляться причине этого.