— И что делать будем? Даже не посмотришь, что нахреначила, обезьяна?!
— Я хотела…
— А ну вылазь! Вылазь и глянь, что натворила!
Мужик наконец отошел в сторону и я на трясущихся ногах выкарабкалась на твердый асфальт. Забрала телефон, цепляясь за него как за последнюю надежду. Меня штормило так, словно я месяц плыла на корабле, а не вела машину меньше часа.
«БМВ» темно-синего цвета стояла под углом к моей машине и через весь бок у него шла глубокая вмятина с содранной краской.
Я сглотнула и повернулась к своей машине.
У меня было вмято крыло. Вроде бы даже не слишком глубоко.
Но…
Неотвратимо.
Мне было больно и страшно смотреть на это все. И больше всего на свете хотелось отмотать время хотя бы на десять минут назад, на тот момент, когда я краем глаза увидела парковку и отогнала мысль остановиться и прийти в себя.
Почему я этого не сделала?
— Налюбовалась, шлюхина дочь? — прогремело над ухом. — Сука, месяц назад новую тачку купил! Надо ж было в эту шибанутую вляпаться!
— Давайте… — я сглотнула, боясь поднять на него глаза.
— Давайте я вам денег дам…
— Какие деньги?! Ты за всю жизнь не расплатишься! Гаишников вызывай!
— Много дам…
— Ты совсем дура, что ли? — осведомился мужик, чуть-чуть все же сбавив обороты.
Даже с некоторым интересом. И чуточку ослабевшее давление дало мне шанс чуть-чуть выдохнуть и вдруг понять, что есть же выход!
— Сейчас, сейчас, я только… — я начала вертеть телефон и чуть не уронила его на асфальт. Острый страх плеснул с такой силой, словно я второй раз попала в аварию.
— Сейчас позвоню и разберемся.
— Да сам ментам позвоню, сиди уж!
— Я не…
Я нашла в списке контактов Филиппа.
Он же поможет? Он мне права сделал на раз-два. Он подарил эту машину. Не бросит же он меня в такой ситуации? И мужик будет поменьше орать на другого мужика.
Я бы даже посмотрела, как он орет на Завадича. Как тот удивленно поднимает изящную бровь. И как леденеет сталь его глаз перед смертельным ударом.
Эта мысль меня неожиданно согрела, и я даже улыбнулась, пряча эту улыбку от агрессивного владельца пострадавшей «Бэхи», чтобы не взбесить.
— Вера? — откликнулся низкий голос на втором же гудке. — Что случилось? Ты уже соскучилась?
Я зажмурилась, чувствуя, как отступает леденящий ужас.
— Привет, Филипп. Да, соскучилась.
— А, папику звонишь… — мужик сплюнул на асфальт. — Ну звони, звони. Не завидую я тебе. Столько отрабатывать будешь — год ноги не сведешь.
— Что там происходит? — Завадич уловил что-то и его голос стал обеспокоенным.
