— Тебе нужна помощь?
Это волнение, готовность позаботиться, его сила, на которую я могу рассчитывать — меня затопила щемящая нежность, пронзительная до слез.
Я вцепилась двумя руками в телефон, все еще жмурясь и чувствуя, как вытекают горячие слезы облегчения.
— Ничего ужасного, — ответила честно. — Уже ничего. Просто я поняла, что люблю тебя.
Мужик, который как раз чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить, издал странный сдавленный звук.
Но ничего не сказал.
Казалось, мир вокруг застыл в тишине, даже машины перестали ездить, чтобы дать мне услышать ответ.
Тишина эта длилась несколько долгих секунд. В том числе и в трубке.
А потом Филипп очень спокойным, аккуратным и странным тоном сказал:
— Вера…
— Что?.. — я прижала телефон к уху, боясь упустить даже вздох.
Так же спокойно Филипп сказал:
— Не надо.
— Что не надо? — не поняла я.
Снова тишина.
Долгая. Дольше, чем несколько секунд. Дольше, чем длилось мое облегчение.
И машины, не дождавшись ответа, снова зашуршали мимо, с раздраженным рыком огибая место аварии.
Я открыла глаза и встретилась взглядом с мужиком, который так и стоял с зажигалкой в одной руке и сигаретой в другой, глядя на меня очень-очень серьезно. Именно выражение его лица заставило меня наконец все осознать.
— Я все испортила? — спросила я у тишины в телефоне.
Тишина ответила голосом Филиппа:
— Да.
И все.
Не может же быть, что все?
Я посмотрела на телефон — оказывается, звонок оборвался.
Он же хотел добавить что-то еще?
Нажала на повторный вызов, но в этот раз гудок шел за гудком и никто не отвечал.
Еще попытка — и снова никто не берет трубку.
На третий раз я опустила руку раньше, чем оборвались гудки и растерянно посмотрела на мужика.
Он молча выудил пачку сигарет из кармана и протянул мне.
37. Слава
— Страховка есть? — спросил мужик, когда мы докурили.
Я молча пожала плечами.
Что-то я подписывала, но пока даже руки не дошли посмотреть, что там мне подарили и как оформили.
Тот отбросил окурок и деловито полез в мою машину, чтобы открыть бардачок. Я равнодушно наблюдала за его действиями. Покопавшись, он вытащил ворох бумаг, просмотрел их, хмуря тяжелый низкий лоб.
— Ага, все на месте, — удовлетворенно кивнул он. — Так. Что дальше… Вину свою признаешь?
— Ага…
А что тут делать? Сама дура…"
"— Ну и молодец. Сейчас все по европротоколу оформим, не будем ментов вызывать.
Я снова пожала плечами. Мне было все равно.
