Дергать ручку было бесполезно, но я все равно проверила — на всякий случай.
А потом повернулась к окнам — забранным решеткой.
Что ж, выбор помещения был обоснован.
А теперь…
Я резко развернулась к Завадичу, которого втолкнули в кабинет первым.
Он стоял в расслабленной позе и щурил стальные глаза, делая вид, что у него все под контролем.
— Ты совсем двинутый?! — завелась я с пол-оборота. — У тебя мозг есть? Даже я знаю, что Сысоев — человек, которому не возражают!
— Интересно, откуда ты его знаешь? — скривился он.
— И что ты вообще делаешь в этом доме?
— Мне с какого момента начать? С того, как ты трубку бросил?!
— С того, как ты в эскорт подалась. Понравилось трахаться за деньги, Вера?"
"Я резко втянула в легкие воздух. Откуда-то изнутри поднималась такая яростная волна, что я сладострастно вообразила, как повторяю его фокус — и мой кулак вминает изумительно безупречный прямой нос Завадича в его изумительно безупречную острую скулу.
Как жаль, что это всего лишь мечты!
— Дур-р-р-рак! — с чувством произнесла я.
— Конечно, понравилось!
— И мужика выбрала получше прежнего, да? Побогаче! Посерьезнее!
Он шагнул ко мне, с такой силой стискивая челюсти, что на них заиграли желваки.
— Разумеется! Я всегда так — сначала признаюсь в любви красивым идиотам, а потом сразу же еду трахаться за деньги с богатыми и властными!
Я наоборот — растопырила напряженные пальцы и шагнула к нему, мечтая так нахлестать эту красивую рожу, чтобы запомниться ему на всю жизнь.
— От тебя всего можно ожидать! — усмехнулся он зло. — После всего, что ты устраивала.
— Конечно, можно! — с энтузиазмом согласилась я. — Дура, которая может влюбиться в Филиппа Завадича, способна на все. И машину расцарапать, и теракт устроить, и проституткой поехать работать!
— Хватит повторять эту чушь! — рыкнул он, делая еще шаг вперед.
— Какую чушь? Что я тебя люблю? — с ехидной ухмылкой я смотрела ему в лицо, наслаждаясь тем, как его перекашивает от этих слов. — Сильно бесит, да? Или… Ты боишься, Филипп?
Мы уже стояли вплотную друг к другу.
Я видела, как пульсируют в его холодных глазах узкие зрачки, и мне хотелось бесить его сильнее, еще сильнее, так чтобы он потерял контроль!
— Я тебя люблю! Тебя! Люблю! Не деньги, не секс, не машины твои. Тебя, Филипп! Слышишь?
— Заткнись! — рявкнул он, отмахиваясь, не глядя и со всей дури задевая рукой угол стола, рядом с которым мы оказались.
Он зашипел от боли, поднося кулак к глазам.
