Мгновенное его движение обратно, вызвало такой всплеск эмоций, спутавшихся с пульсирующим огнем судорог внутри, что я и хотела бы закричать — но задохнулась.
Я выгнулась под тяжелым телом, закинула ноги на пояс, вжимая себя в него.
Филипп выходил полностью — и вколачивался обратно до упора.
Каждый раз на вдохе я всхлипывала и задыхалась на выдохе, почти теряя сознание от затапливающего меня теплом и нежностью полуденного солнца.
Филипп ловил каждый мой стон губами, низко и хрипло бормоча:
— Вера, Вера, Вера, Вера, Вера… — как безумец, забывший все остальные слова.
Он подхватил меня под бедра, поднял на руки, прижимая к себе, и позволил скользнуть по его члену под тяжестью собственного тела до упора, состыковывая нас так плотно, словно мы были тщательно подогнанными друг к другу деталями.
И в момент, когда что-то внутри щелкнуло, навсегда соединяя с этим мужчиной, я ощутила разливающийся внутри огненный свет солнца.
Потом — не помню.
И снова — не помню.
"
"Когда я начала приходить в себя, ощутила, что лежу щекой на мужской груди и вдыхаю самый любимый на свете запах.
Под спиной — рука, обнимающая меня за плечи.
Все остальное… На кожаном диване?
Наверное.
Наши ноги сплетены, а платье… По-прежнему на талии. Причем целиком, верхняя часть тоже сползла, причем когда — не помню.
— Завадич… — пробормотала я с закрытыми глазами.
Где-то в голове одиноко бродила мысль, что надо бы нам привести себя в порядок, а то сейчас придет большой человек Даниил Сысоев, сын губернатора, чтобы уничтожить нас обоих, а мы тут…
Не совсем одеты.
Но бродила она несмело, а шевелиться было слишком лень.
— М-м-м-м? — вяло откликнулся Филипп.
— Ты кое-что забыл.
— Что?
— Презервативы, блин! — сообщила я, открывая наконец глаза
— Думаешь, надо было в ящиках стола порыться?
Филипп тоже открыл глаза, неожиданно улыбнулся и нежно коснулся губами кончика моего носа. Его нежная и счастливая улыбка совершенно сбила меня с толку.
— А на вечеринки со шлюхами ты их не носишь? — буркнула я.
— У них обычно с собой.
— Филипп! — я извернулась и впилась зубами в обнимающую меня руку.
— Ай! — засмеялся он и снова наклонился, чтобы поцеловать.
На этот раз в губы — но так же нежно.
— Я уже говорил, что девочки за мелкий прайс меня не интересуют.
— А как же я?
— А ты очень дорогая девочка! — он снова чмокнул меня в кончик носа.
— Ну Филипп! — взвыла я.
