— Ухожу, — бросаю я. — Раз я больше ничего не должна. От сделки я отказалась, помнишь? Так что деньги — лишнее.
— В смысле? Куда ты собралась? — в низким голосе появляется угроза.
— В метро. Сам говорил — десять минут пешком.
Он смотрит на меня своими глазами цвета холодной стали. Без всякого выражения.
Но я чувствую исходящее от него недоумение и удивление.
— Что?! Ну что? — раздраженно поворачиваюсь. — Филипп, неужели ты думал, что мужчина, который платит женщине за секс, пригоден к чему-нибудь, кроме одноразового перепиха?
12.
Проигрыш
Несколько мгновений я наслаждалась тем, как плавится сталь в его глазах, как застывает. Как покрывается инеем. Никогда не вела себя как стерва, но Филипп просто не оставлял других вариантов! Он будто сам вел меня, подставляя лоснящиеся полосатые бока и провоцируя выстрелить.
А потом я развернулась и вышла из спальни, изящным жестом подхватив туфли с порога.
Попыталась выйти.
Потому что Филипп, двигаясь несколько быстрее, чем положено человеку, перегородил мне путь.
Встал в дверном проеме, и я вдруг с оторопью поняла, что он вовсе не такой худощавый, как мне казалось.
В костюме он выглядел рафинированным бизнесменом — весь из острых углов и прямых линий.
В постели гибким и ловким, как хищник из семейства кошачьих — перетекающий из одной позы в другую.
Дверной проем он перегородил почти полностью.
Костюмы и движения скрадывали его фигуру, делали будто бы меньше, стройнее.
Только сейчас, упираясь носом в широкую мускулистую грудь, я поняла, как обманывалась до сих пор.
Да, он был атлетичным — но не сухощавым марафонцем, а скорее метателем молота.
И еще очень высоким.
В ресторане, в машине, в постели рост был не так заметен, как сейчас, когда я стояла в одних трусах. И он стоял. Голый.
Обычно голые люди уязвимы, но зверям не нужна одежда для охоты.
И первым олимпийцам она была не нужна, чтобы продемонстрировать свою силу и ловкость.
— Отойди, пожалуйста, я хотела бы одеться и уйти, — заметно нервничая, проговорила я, обращаясь к темным соскам на его груди.
К левому, в основном. Поднять глаза было жутковато.
— Нет, — спокойно ответил Завадич. — Ты никуда не пойдешь.
— Ну в смысле! Хочу и пойду!
— Попробуй, — ухмыльнулся он.
Я попыталась его обогнуть, но Филипп даже толком не пошевелился, а лазейка между ним и косяком оказалась прикрытой.
Я сунулась в другую сторону — и он просто уперся ладонью в косяк, закрыв проход, словно шлагбаумом.
