Он покачивал его в ладонях, глядя, как маслянистая жидкость плещется по стенкам и молчал. Словно даже не собирался отвечать на мою последнюю реплику, хотя по атмосфере было понятно, что «это еще не конец».
Я сделала глоток мохито. Ну… вкусно. Как еще оценивать один из самых банальных коктейлей в мире, я не понимала. Как в него лед ни кроши, все равно все зависит от количества рома.
Пользуясь паузой, я продолжала осматривать гостиную, подмечая интересные детали.
Книги на полках — часть на английском, часть на каком-то непонятном языке, похожем на польский, но не он.
Несколько пепельниц из грубо обколотого обсидиана на столах. Явно подобранные к интерьеру, но абсолютно чистые. Не похоже, что их вообще когда-либо использовали.
На единственной не стеклянной стене между двумя массивными деревянными дверями — четыре головы животных.
Медведь, оскаленный волк, черный кабан и рыжая рысь.
Когда я осознала, что это чучела настоящих зверей, в горле вдруг застрял вязкий комок.
Попыталась сглотнуть.
Но не получалось.
Я ощущала что-то вроде фантомной эмпатии. Вроде тех моментов, когда смотришь на чужие раны и чувствуешь зуд, словно боль другого человека отзывается в тебе.
Кто-то убил этих зверей, изготовил чучела и повесил на стену, чтобы каждый день помнить о том, как они ревели, умирая.
Вот и я пришла в этот дом, доверчиво последовала за хищником в его логово, как беззащитная лань, которую теперь ничего не стоит загрызть.
Хотя…
Здесь были только хищники. Ни одного лося или оленя, хотя их рога смотрятся более эффектно.
Почему-то от этого стало чуть-чуть легче.
— Ты сам… убил этих зверей? — проговорила я, стараясь сглатывая вязкую слюну.
— А? — Филипп резко обернулся, проследив за моим взглядом. Даже будто бы удивился, хотя явно видел эти трофеи не впервые. — Нет. Отец. Я не люблю охотиться на животных.
— Потому что охотишься на людей? — ухватилась я за оговорку, чтобы ускользнуть из этой темы.
Но все пошло куда-то не туда.
— Нет, — Филипп скривился.
— Пробовал. Скучно. Это миф, что самая жестокая и интересная охота — на человека. Люди без снаряжения и оружия ведут себя примитивнее мишеней в тире. Да и с оружием… Боятся стрелять в тебя, даже зная, что это не пули, а снотворное. А если охотиться на опытных бойцов — это превращается в спорт.
— Я имела в виду метафорическую охоту… — пробормотала я, поспешно отпивая сразу половину бокала мохито и жалея, что не попросила чего-то покрепче.
