Он резко бросил правое предплечье вниз и стал раскачивать его маятником в разные стороны.
— Я все равно прикончу тебя! — со свистом хрипел нападающий.
Пациент резко повернулся, высоко поднимая при этом левую ногу. Его каблук врезался в тазовую кость противника.
— Че-сай!
Эхо этого звука в его ушах заглушило на миг окружающий шум."
"Человек врезался в группу людей за ближайшим столиком. Нож выпал из его руки. Оружие было видно всем. Отовсюду послышались нарастающие крики людей, как магнитом стягивающихся в одну точку, руки напряжены, кулаки сжаты.
— Убирайтесь отсюда!
— Решайте свои проблемы в другом месте!
— Нам не нужна полиция, вы, пьяные свиньи!
Грубый и злобный марсельский диалект превратился в сплошную какофонию.
Пациент, слушая эти звуки, наблюдал, как его несостоявшийся убийца исчез в широко распахнутой входной двери.
Кто-то, кто хотел прикончить его, и считал его трупом, теперь знал, что он жив.
Глава 4
Салон «Каравеллы», совершающей рейс в Цюрих, был забит до отказа. Где-то плакал ребенок, вслед за ним принялись хныкать и другие дети, в то время как родители старались их отвлечь или успокоить. Самолет покачивало. Большинство остальных пассажиров оставалось внешне спокойными, только более частое употребление виски выдавало из волнение. Напряженный полет всегда действовал по-разному на разных людей, но никто из них не избежал мысли о полной безынициативности, когда эта металлическая сигара несется на высоте более 30 тысяч футов над землей.
Пациент доктора Восборна сидел у иллюминатора. О чем он думал? Слова доктора снова и снова возвращались к нему.
«Всякий раз, когда вы наблюдаете стрессовую ситуацию и у вас есть время, дайте вашему рассудку самостоятельное движение. Наблюдайте и анализируйте ассоциации, как только сможете, пусть ваша голова наполнится словами и картинами.
Во всем этом вы сможете найти истину».
Пациент продолжал упорно смотреть в иллюминатор, сознательно стараясь вызвать бессознательные воспоминания, концентрируя внимание на естественном, полном удивительного ужаса пространстве, находящегося снаружи за стеклом, и тем самым заставляя воображение воссоздать для него вновь картины из далекого теперь прошлого.
Они стали появляться, но весьма медленно.
