Рофальд и Ларион вели меня, попытались согреть и окутать тёплым облаком, но я запретил использовать магию. Не хватало ещё, чтобы и они ослабели. Тело болело. Я ужасно замёрз, меня била крупная дрожь. Когда с большим трудом добрались до места стоянки, я с удовольствием избавился от мокрой одежды, переоделся и улёгся у костра. Меня тут же как младенца запеленали в одеяла. Я попытался сесть, но голова кружилась. Сил едва хватало, чтобы пошевелиться, и постоянно мутило.
Лиатрис не отходила от меня. И от одного осознания, что она рядом, мне становилось легче.
Трис пальчиками коснулась моего лба, легонько, как будто птица задела крылом. Она с огромной теплотой и нежностью смотрела на меня и казалась воплощением всего того, что я так жажду: любви, понимания, принятия. В голове всплыло воспоминание о нашем поцелуе, и моё сердце охватил сладостный трепет. Трис что-то говорила мне. Я почти не понимал что, просто слушал её голос, смотрел в ласковые зелёные глаза, и слабость отступала. «Я у тебя есть», — сказала Трис.
Слова дошли до моего сознания и всколыхнули душу. Я глядел на её милое личико и вёл немой разговор, не решаясь заговорить вслух. «Я знаю тебя так недолго, а кажется, что целую жизнь. Я привык никого не пускать в свою душу. Даже друзей. Но ты… Я так к тебе привязался. Я тебе всё расскажу. Ты должна всё узнать. Ты же поймёшь, правда?» Голова раскалывалась от боли. Я закрыл глаза, наслаждался прикосновениями прохладных рук Трис и провалился в сон.
Когда очнулся через пару часов, я чувствовал себя немного лучше, но гадливое ощущение беспокойства и подавленность вновь одолели меня.
Случайно ли произошли все эти неприятности? Какие ещё дикие испытания ждут? Подозрения закрались мне в голову и не давали покоя. Друзья сидели рядом со мной. Они явно обрадовались тому, что я проснулся и мне получше. Было так стыдно перед ними. Молчание становилось невыносимым. «Надо хоть с кем-то поговорить. С Трис, конечно, с Трис.» Но завтра, сегодня просто нет сил на нужные слова. Мне снова поплохело, пришла с Трис с каким-то лечебным варевом, и стало ещё хуже.
Я чуть не выплюнул эту гадость, но угрозы Трис и, прежде всего, мольба во взгляде заставили меня всё-таки поесть. Сон снова сморил меня.
Проснулся уже в сумерках. Удивительно, но чувствовать я себя стал лучше и даже присоединился к посиделкам у костра. Ларион дразнил меня, хотел расшевелить замечаниями, но я не желал разговаривать. Беседа ушла в другую сторону. Амелия рассказывала про напавшего монстра.
