Игра не для слабых: Наемник

— Ты отправишься на суд к богам, ублюдок, — послышался резкий, но в то же время чуть гнусавящий голос. В комнату вошёл ещё один клирик. Он уже не был облачён в доспехи. С его плеч свисала обычная белая ряса, посреди которой алел пылающий клинок, — Отправишься и ответишь перед ними. Но не сегодня и не сейчас. Сначала тебя будут судить люди.

Вслед за клириком в комнату зашёл Бернард. В руке он держал клинок с которого все ещё капала кровь. Кровь текла и по его щеке, из ссадины, полученной только что.

Бой во дворе был не самым легким.

— Вы как всегда вовремя, — сплюнул я, стащил с руки латную рукавицу и тыльной стороной ладони отёр кровь с губ. А затем рефлекторно провёл языком по зубам, проверяя все ли на месте, — Опять телега задержала? Или на этот раз нашлись более веские причины?

Капитан не обратил на мои слова никакого внимания. Он лишь кивнул клирику указал рукой на меня и произнёс одно единственное слово «этот».

— Хорошая работа, — кивнул клирик, передавая капитану увесистый мешочек с монетами, — Весь орден искренне благодарит вас.

Вот ваша плата.

Как по команде, двое из бойцов ордена сорвались с места и в два шага оказались рядом со мной. Последнее, что я успел увидеть, это кулак, закованный в латную перчатку и летящий прямо мне в лицо. Затем была тьма. Тьма и тишина.

Сознание возвращалось постепенно. Первой пришла боль. Болела челюсть, гудела голова, ныла спина. Затем я начал различать звуки. По правде говоря их было совсем немного.

Лишь разбивающиеся капли воды о холодные камни, какой-то шорох, совсем недалеко от меня, чьё-то едва слышное дыхание, да тяжелые шаги где-то вдалеке. Понемногу начало восстанавливаться зрение, выхватывая из тьмы тусклые отблески факелов на влажном бугристом нутре холодного каменного мешка.

Моих вещей при мне не было. Забрали всё, кроме штанов, нательной рубахи и сапог. На губах запеклась кровь. Её солёный привкус все ещё ощущался во рту. Ужасно хотелось пить.

Напротив меня сидел человек.

Его тоже раздели до нательной рубахи. Лица я не видел, но судя по длинным спутанным волосам можно было сказать наверняка, что это бард.

— Очнулся, — спросил Роберт, заметив, что я сверлю его взглядом, — Долго тебя не было. Я уж подумал, что клирики ордена выбили из тебя весь дух. Впрочем, для тебе же хуже.

— Вот как, — с трудом прохрипел я, пытаясь пошевелиться. Ноги и руки мне связывать или сковывать не стали, но всё тело ужасно болело.