Игра не для слабых: Наемник

— Скоро нас отведут на дознание, — мрачно сплюнул бард, — Тебя, как колдуна, а меня, как твоего пособника. Бернард нас продал.

— Я видел, — с трудом выдавил из себя я, ища взглядом хоть что-то похожее на ёмкость с водой, — Тут есть…

— Там, в углу, — бард махнул рукой куда-то в темноту, — Только не разлей на пол. Я уже второй или третий час собираю. Не знаю. Тут за временем уследить трудно.

Кое-как, преодолевая ломоту во всём теле, я подполз к углу и трясущимися руками нащупал небольшую деревянную плошку. Воды там было на самом донышке, да и на вкус она напоминала скорее ослиную мочу, но сейчас я этого даже не заметил.

Одним залпом вылакав всё и поставив миску на место, я вернулся обратно и уставился на толстые железные прутья решётки. За ними по коридору периодически проходил стражник с факелом в руке. В те моменты, когда он шел мимо нашей камеры, на её стенах начинали плясать оранжево-алые отблески пламени. А когда уходил, мир вокруг вновь погружался в кромешную темноту.

— Про Тура и Вернона что-нибудь слышно? — поинтересовался я, чтобы хоть как-то разогнать гнетущую, душную тишину.

— Скорее всего, они тоже тут, — сплюнул Роберт, — Вряд-ли капитан стал бы продавать нас поодиночке. Но мне ничего не рассказывали, хоть я и пытался расспросить стражника. Он вообще ни на какие вопросы не отвечает.

— Может ему отрезали язык?

— Я тоже так подумал, — кивнул бард, — Но на любую мою фразу он отвечает лишь одно: «Покайся».

— Да уж, весёленькое местечко, — хмыкнул я, пытаясь тыльной стороной ладони обтереть лицо.

Получалось хреново. Рука была грязная, а на лице засохли кровавые струпья. Зараза. Ну и в дерьмо же я вляпался. Каждый, сука, раз, как думаю, что хуже уже не будет, снизу начинают стучать. Дерьмо. Похоже, единственный выход — это не думать.

— Грешники, — голос раздался внезапно. Шёл он со стороны решётки. Перед ней стоял всё тот же стражник, облачённый в доспехи ордена и с факелом в руке, — Боги сегодня милостливы. Они даровали вам ужин. Не забудьте возблагодарить их.

В небольшую щель под решёткой просунулась одна плошка с каким-то чёрно-коричневым варевом. За ней тут же последовала вторая.

— Эй, а выпустят нас когда? — поинтересовался у него бард.

— Покайся, — покачал головой стражник, — Покайся во грехе.

— Ты другие то слова знаешь? Кто у вас тут главный? С кем можно поговорить?

Солдат сплюнул, покачал головой и ничего не говоря пошёл дальше, волоча за собой небольшую деревянную тележку с такими же плошками.