— Всё, хорош! — заорал Тур, — Хорош, блять, а не то мы вытолкаем её в чистое поле!
Я отлепился от телеги и попытался отдышаться. Но прийти в себя мне просто не дали. К нам подбежал Вернон и сунул мне в руки арбалет.
— Давай на телегу, — крикнул он, — Живее!
Я закинул самострел в повозку и сам полез внутрь. В броне это было делать жутко неудобно, да ещё и мороз то и дело норовил засунуть свои ледяные пальцы под гамбезон. В конце-концов я кое-как перевалился через высокий борт повозки, схватил оружие и встал, тяжело дыша.
Передо мной колыхалась и выла на все лады густая снежная мгла. Не было видно ничего, кроме трепещущего на ветру пламени факела, плеча Вернона, стоявшего рядом со мной и переднего борта повозки, прикрывавшего нас от возможных нападавших. И фиолетово-белых огней, смотревших на нас из ледяного сумрака.
Их было много. Почти четыре десятка пар, а может и того больше. Они ничего не делали. Просто стояли и смотрели в нашу сторону, не издавая ни звука. Но от этих, прожигающих насквозь взглядов, мне становилось не по себе.
Будто бы я был мышью, на которую смотрела змея. Смотрела и собиралась её сожрать.
Ветер становился сильнее. Его порыв задул трепыхавшееся над факелом пламя, на несколько долгих мгновений погрузив телегу и нас с Верноном в гудящий и воющий сумрак. Пальцы сами собой щёлкнули, и над промасленной тряпкой вновь затрепетал небольшой язычок огня.
— Арбалеты товь! — крик Бернарда с трудом прорвался сквозь гул снежной бури, — Ждать команды!
Я наклонился, упёр самострел в деревянное дно повозки, ухватился поудобнее и одним рывком попробовал взвести его.
Не получилось. Тетива врезалась глубоко в кожу рукавиц, грозя продрать её насквозь, а тетива остановилась в нескольких дюймах от спусковых крючьев. Зараза. Ёбаный хер. Шумно выдохнув я сделал новый рывок. А затем ещё один. Щелчок. Тетива встала на место.
Рука рванула оружие вверх и упёрла его в край повозки, наведя на одну из пар глаз. Вторая тут же водрузила в ложе тяжелый короткий болт. Теперь оставалось только ждать.
Твари не двигались. Не рычали. Не пытались напасть. Просто смотрели на нас своими тяжелыми, немигающими взглядами. И от этого становилось ещё больше не по себе.
Где-то справа щёлкнула тетива арбалета. Тяжёлый черный росчерк болта тут же утонул в бушующей снежной завесе. Глаза погасли. Все до единого.
— Мать вашу! Я же сказал, ждать команды! Ёбаный хер! — заорал Бернард, но тут же осёкся.
Фиолетово белые глаза вновь зажглись. Куда ближе, чем раньше.
