В носу стояла нестерпимая вонь разлагающегося трупа. К горлу подкатил тошнотворный комок.
Тварь рванулась вперёд и прижала меня к земле. Её чуть кривоватые гнилые зубы, щёлкнули у самого лица, обдав новой волной трупного смрада. Из пасти высунулся разбухший длинный язык, оканчивающийся заострённым кончиком. Он неторпливо, словно бы предчувствуя вкус горячей, ещё живой крови, потянулась им к моей шее. Вот только эта мёртвая сука забыла спросить моё мнение на этот счёт.
Удар. Длинный кинжал погрузился в бледный отвисший живот по самую рукоять.
Тварь даже не поморщилась. Лишь рванулась вперёд и снова попыталась прогрызть мне горло. Но гнилые зубы щёлкнули о латную рукавицу и принялись остервенело её грызть. Удар. Тварь отшатнулась. Несколько крупных жёлтых осколков упали на землю. Из образовавшихся ран хлынула кровь.
Замешательство суки было секундным. Но и его хватило, чтобы рука рванула меч из крепления на поясе. Тварь взвыла. Взвыла и попробовала придавить меня к земле своими тощими, но невероятно сильными лапами.
Лезвие клинка упёрлось ей в горло, не давая рвануться вперёд и перекусить мне сонную артерию. Вторая рука вырвала кинжал из брюха. Тварь зарычала, пуская слюну из полуприкрытого рта. Зарычала и попыталась отскочить в сторону. Поздно. Длинное трёхгранное лезвие вошло прямо в светящуюся глазницу, пробив череп насквозь.
Я рванулся в сторону, ожидая, что сейчас на меня упадёт дёргающееся в конвульсиях тело. Но ничего не произошло. Тварь, которая только что прижимала меня к земле своими когтистыми лапами, растворилась в снежной мгле.
Будто её и не было вовсе. Только густая, чёрная кровь, капавшая с кинжала, говорила о том, что это не так.
— В круг! Мечи к бою! — крик раздался почти над самым ухом.
Я вскочил с земли и огляделся. Возле частокола бойцов уже не было. Если не считать двух тел, оставшихся на земле. Позади меня выстраивали стену щитов бойцы ордена. Рядом с ними стоял Бернард, вместе со своими бойцами. Тура и Вернона нигде не было видно. Зараза.
Надеюсь это не они там…
С десяток тварей уже были во внутреннем дворе. И новые, одна за другой, лезли через пролом в стене. Они не торопились. Обступали нас со всех сторон. Оттесняли к двери, ведущей в главный зал старого особняка. Они чувствовали своё превосходство. И они ошиблись.
— Возденьте пылающий меч братья, — крик Дельрина на несколько мгновений заглушил вой снежной бури, — Возденьте и ниспровергните зло в те тёмные глубины, из которых оно выползло.
