Он напомнил мне шрам от ожога. Как будто… — Вернон замялся, пытаясь подобрать нужное сравнение, — Как будто на неё поставили клеймо, словно на скот. Но очень давно. Шрам старый и уже еле заметен.
— Вот те раз… — озадаченно протянул я, — Либо она сама как-то замешана в этом культе, либо её когда-то давно «пометили». Вот, только, зачем?
— Не знаю, — покачал головой Вернон, — Но после того, как я обнаружил этот шрам, мне подумалось, что мы зря не стали обыскивать этого старика.
— И ты покопался в его вещах, пока он спал, — хмыкнул я.
— Вроде того, — подтвердил парень, — И сделал это отнюдь не зря, — он достал из своей сумки небольшой медальон на толстой чёрной нити и протянул мне.
На первый взгляд ничем не примечательная деревяшка в форме монеты. Старая, потёртая, с дыркой через которую продета нитка. Вот только с обеих её сторон был выточен до боли знакомый трёхлепестковый символ."
"— Это ещё не всё, — продолжил парень, — У него в сумке, помимо кузнечного барахла, оказалась целая куча разных магических оберегов.
От сушеных кроличьих лапок, до камней и деревянных фигурок в форме человека. Не будь я немного знаком с магией, решил бы, что он колдун, или другид какой. Но на деле это обычные побрякушки основанные на крестяньских суевериях. Побрякушки, которые никого и никогда не защищали.
— И тем не менее, — покачал головой я, — Это были единственные живые люди на всю округу, — ещё раз повертел в руках медальон и добавил, — Да уж. Сегодня старику придётся многое объяснить.
Глава 12 «Первые ниточки»
Новость о том, что спасённые нами кузнец с дочкой принадлежат к какому-то культу, который скорее всего и стал причиной гибели всех окрестных деревень, Бернард и Дельрин встретили с большим энтузиазмом.
Святоша предложил немедленно «очистить» старика от скверны и отправить на божий суд. А вслед за ним прислать и дочурку, ибо женщина сама по себе — сосуд греха и порока. Капитан же думал сначала поговорить с кузнезом с глазу на глаз, а потом выкинуть то, что останется от бедолаги в ближайшую канаву.
А вот мою идею оставить старику жизнь, хотя-бы на время, они восприняли уже без особого рвения. Пришлось снова включать на полную свой навык «Дипломатии».
— Так зачем нам его в живых то оставлять? — Бернард скрестил на груди руки и пристально уставился на меня, — Мало того, что он лишний рот, это боги с ним. Так он ещё и скорее всего предатель.
— Очистить его, и дело с концом, — кивнул Дельрин, — Тоже не понимаю, зачем он нам сдался.
