Надеюсь, ты вспомнишь все, что делала этой ночью. – Вновь стал плохим Никита. – И раскаешься.
– А что я делала? – в который раз перепугалась Карлова. Многого она не помнила – только какие-то отрывки: с яркими цветами и громкой музыкой. И еще каких-то бабочек, много бабочек, золотого цвета.
– Старательно взращивала в себе нимфоманку. И раздражала меня. А, да, – он все же решил подразнить ее, – у тебя отличные ножки. И не только ножки.
– У нас что-то было?! – тут же высунулась за дверь полураздетая Ника.
Она вдруг вспомнила, как Ник стаскивал с нее ремень. От нехороших мыслей она еще больше побледнела и подумала, что сейчас грохнется в обморок. Нет, только не это!
– Благодари меня, что нет, – самодовольно ответил Кларский, окинув девушку заинтересованным взглядом.
– Вот блин, – тут же спряталась она вновь. – Точно?
– Я же сказал, что не дурак, – рявкнул ее собеседник, который действительно приложил много сил к тому, чтобы «ничего не было». – Быстрее там. Я ждать вечность не буду.
– И, покачав головой, он ушел.
Зато все-таки увидел ее ножки и не только. И остался довольным.
А Ника только кулаком по стене, обложенной зеленым кафелем, хлопнула. Ну что за жизнь? Что она сделала такого, что с ней происходит весь этот безумный водоворот событий?
После прохладного душа ей действительно стало намного лучше: голова стала немного яснее, покалывание во всем теле проходило, да и дыхание стало не таким учащенным. Ника даже смогла немного поесть, преодолевая тошноту, – подозрительно спокойный хозяин квартиры на некоторое время стал поваром и приготовил ей овсяную кашу, а еще заставил выпить вновь «лекарство» и много воды, после чего отправил спать в комнату, по которой продолжал гулять освежающий ветерок.
Парень был так любезен, что сказал Нике:
– Спокойного дня.
– Спасибо, – слегка растерялась она. – И тебе.
Девушка улеглась на диван, прижавшись щекой к подушке, от которой слабо пахло одеколоном – таким же, как и в салоне «Митцубиси». Заснула она достаточно быстро – под внимательным взглядом Никиты, который остался в этой же комнате, все так же сидя на полу, но уже с ноутом на коленях.
Ему было спокойнее в этой квартире, когда рядом кто-то был: порой даже не важно кто. Жаль, что сюда почти никто не приходил и не будет приходить. Да, кажется, пришло время признаться самому себе, что он устал от одиночества. Хорошо, что есть Ольга. Только он так давно не видел ее, и сегодня вновь они не встретятся.
