Однажды кто-то из коллег Емельянова пошутил о том, что все женщины спорят, мол, какие мужчины являются самыми страшными бабниками. А что тут спорить? Самые страшные бабники работают в милиции, особенно в уголовном розыске.
Это было чистой правдой. На пути Константина, как и на пути любого другого опера, было слишком много женщин. Свидетельницы, потерпевшие, информаторши, профессиональные проститутки, бандитские подруги и подстилки воров — они проходили одной бесконечной, просто нескончаемой чередой. Можно было выбрать любую, при этом точно зная, что ни у кого не встретишь отказа.
Все они бесконечно вешались на него, ведь он был молодой здоровый мужчина. И Емельянов пользовался ими без зазрения совести. И постепенно стал замечать, что все эти бесконечные женщины сливаются для него в одно целое.
Он не помнил их имен и лиц. Ему было абсолютно плевать, какого цвета глаза у очередной безликой постельной подруги. Его не интересовала их жизнь, их увлечения, как и с кем они живут, о чем мечтают и почему с такой легкостью прыгнули в постель к нему, не понимая, что он обращает на них не больше внимания, чем на подушку.
Иногда, правда, он задумывался, почему так происходит, почему эти безликие, одинаковые женщины не понимают совершенно простой вещи — позвонил, пришел, переспал не имеет ничего общего с любовью. Более того, они настолько ему безразличны и не нужны, что их имена он просто намеренно не запоминает. Как могут не понимать, что даже не нравятся ему? А все, что происходит, только физиология, ничего больше.
"
"И постепенно его душа становилась такой черствой, что в ней просто не могло найтись места для какой-то одной женщины. Емельянов не доверял женщинам. Он их не ценил. Он просто пользовался ими — как мебелью, как предметом обихода, не больше. И никогда не дорожил ни одной из них. Нечем было там дорожить — безликие, неумные, болтливые, даже самые красивые и опытные ничего не представляли для него, они были никем. И это одело в непробиваемую броню цинизма его застывшую душу.
Парикмахерша Валерия, к которой Емельянов пришел, была одной из них.
Его сексуальные похождения дали неплохие плоды: теперь он отлично разбирался в женщинах, и каждую из них мог читать как раскрытую книгу. Он видел их насквозь. И до того, как произносились какие-то слова, Константин уже прекрасно знал, о чем они будут говорить, и это вызывало в нем смертельную скуку. Он словно блуждал по бесконечному лабиринту, где стоят абсолютно одинаковые статуи. Статуи, которые ему не нужны.
