Игра в жмурики

- Эти жемчуга, броши и кольца достались Сьюзен от бабки Жана. Той подарил их еще первый муж. Вы ведь знаете, что он был дедом Жаклин? Вот эти сапфиры Эдуард презентовал Сьюзен на свадьбу. Прекрасные камни. А вот ""звездный топаз"". Если посмотреть на кольцо под определенным углом, то видно, как внутри камня как бы плавает белая звезда. Забавная штучка. А это что за бумажки?

- Это письма Сьюзен, - спокойно сказала я. - К вам...

Аллан потер рукой затылок.

- Вы, конечно, их прочли?

- А вы бы удержались?

- Ну, я не настолько воспитан.

- Я тоже не настолько.

- Значит, знаете все. - Аллан закурил. - Сьюзен была неисправимым романтиком. Она попросила меня вернуть ей эти письма. А я был глуп и влюблен, я их отдал. Из-за этих писем все и случилось.

- Что - все? Аллан подошел к окну.

- Как весело играют собаки с кошками. Жаль, что люди не могут жить в мире. Я, конечно, знал, что Жан мой сын, знал это и Эдуард. Честная Сью выложила ему все до свадьбы. Надеялась, дурочка, что брак расстроится и каким-то чудом нам разрешат пожениться.

Но - как бы не так. Эдуард воспринял все это довольно индифферентно, и венчание прошло в срок. Сложности начались потом, после рождения Жана. Эдуард всегда терпеть не мог мальчишку, в особенности после того, как родилась Лиза.

- Почему?

- Ему пришлось смириться с мыслью, что титул барона Макмайера будет носить бастард. Детей после Лизы у них уже не могло быть. Неудачно сделанное кесарево - и надеждам Эдуарда пришел конец. Так что наши отношения были далеки от любви, но ради Сью мы сохраняли хорошую мину.

И все бы ничего, но в один не прекрасный момент Жан нашел эти письма. Их было больше, многие он порвал..."

"Забыть не могу, как он ворвался в мой дом с перекошенным лицом и стал требовать у меня ответа. Я попытался было успокоить его, стал лепетать что-то о недоношенном младенце, о том, что Сьюзен и Эдуард жили вместе еще до свадьбы, и тут он ткнул мне в нос эти письма. Между нами говоря, Сью могла бы их и получше спрятать.

Мальчишка совсем потерял рассудок, кричал, что все вокруг сволочи и вруны, что Женщины потаскухи, стал рвать письма, я успел отобрать у него только эти... К сожалению, эта история произошла тогда, когда Жану исполнилось четырнадцать лет. Подростковый возраст располагает к максимализму. Сначала он перестал разговаривать с Эдуардом и Сью и потребовал, чтобы я взял его к себе. Но, честно говоря, мне не очень хотелось рассказывать обо всем Мартине.