Играй!

Наверное, жизнь Адама и вправду закончилась в тот момент, когда его мать застала их за поцелуем, а жизнь Теодора продолжилась.

– Эй, – Ева прервала поток мыслей, уводящих все дальше от радости. – Мы оба знаем Адама. Он бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым.

Еве, должно быть, было еще больнее вспоминать Адама, потому что она была с ним ближе, чем с Теодором. Она не знала ничего о поцелуе, о причине, по которой тот так стремительно покинул город, но наверняка догадывалась, что между ними с Теодором все было не так просто и связывала их не только дружба.

Ева ловко перевела тему, и Теодор позволил ей себя отвлечь – с этой девушкой забыть о плохом не составляло труда. Спустя несколько минут они подъехали к школе, и он припарковал машину, забирая костюмы и блокируя дверцы.

– Мне нужно к ребятам, чтобы подготовиться, найдешь дорогу сама? – попросил он девушку и, дождавшись ее кивка, сорвался с места, забегая в здание.

Он так торопился к актовому залу, что совсем не заметил, как на него все оглядываются, не услышал ни одного смешка за спиной, не увидел ни одной насмешливой ухмылки.

* * *– Он не отвечает на звонки, – Кристоферу с трудом удавалось контролировать панику в голосе. Ребята – почти все уже одетые, накрашенные и готовые к представлению – столпились вокруг него, и он не знал, что им сказать. Они впервые видели его настолько растерянным и беспомощным, и от этого становилось не по себе. Потому что даже если Кристофер, который в любой ситуации старается сохранять хладнокровие, отчаялся, то у них не было шансов.

У него предательски подрагивали пальцы, телефон едва не выскальзывал из вспотевших ладоней, и он снова и снова перескакивал со вкладки с телефонной книгой на вкладку с постом на школьном форуме.

У него сжималось горло от страха, тревоги за Теодора и боли. Все знали о том, что он гей, но никто и понятия не имел об ориентации Тео, и ему требовалось столько сил, чтобы объявить об этом, Кристофер боялся даже представить, что он почувствовал, когда увидел пост.

Никто не станет осуждать его, если он решит не приходить.

– Теодор не пришел? Пятнадцать минут осталось! – голос мистера Уилсона перекрыл гул, поднятый встревоженными ребятами. Они слышали, как в зале уже начали собираться люди, и от этого тревожный холодок бежал по коже. День, которого они так ждали, грозил превратиться в катастрофу.