Игрушка для драконов

Однако способна ли мыслительная машина на глубокое чувство? Ведь у Шилдса была жена. Шептал ли он ей по ночам жаркие признания? А сколько раз в темноте или при тусклом свете прикроватной лампы обнимал и целовал в спину, спускаясь всё ниже, пока пламя не охватит обоих…

— Госпожа Эдрикс… Эмили, вам плохо? — вырвал меня из плена вображения Шилдс. Он подошёл ко мне неприлично близко и с тревогой заглядывал в глаза.

Я вздрогнула от лёгкого прикосновения горячей руки к моей щеке и рефлекторно отстранилась.

— Нет.

Простите, я… нахлынуло что-то. Думаю, это из-за отпечатка. Я чувствую, что могу создать новый… Голова раскалывается, — пролепетала я и отошла в другой угол, опасливо глядя на зелёные лианы. Щёки пылали от стыда. Я надеялась, что Дракон спишет моё состояние на шок.

— У вас жар, — сказал он и снова оказался в волнующей близости, встав за спиной. Меня обдало горячей волной, прокатившейся до кончиков пальцев. — Сейчас не время до отпечатков. Да и предъявить его нельзя, не выдав ваше местоположение.

— Что будет с ними? — спросила я, обернувшись.

— С вашим мужем и его…

— Нет! — оборвала я инквизитора. — С похитителями. Их тоже казнят?

Я покосилась на чуть колышущуюся от ветра занавесь при входе в шатёр:

— Я бы не хотела, чтобы этих женщин убили…

— Никто из них вас не щадил! — хмыкнул Дракон и на секунду в его глазах вспыхнуло пламя. Кровожадность у Огнедышащих в крови. Они не привыкли прощать врагов или тех, кто причинил им боль. Отец всегда считал, что это именно они протолкнули в Совет проект о смертной казни за любое мало-мальски серьёзное с их точки зрения преступление.

— Не беспокойтесь, — послышался вздох за спиной. — Их отпустят.

Я резко обернулась. Серые глаза смотрели пытливо и изучающе.

— Их отпустят, — повторил он. — Нельзя, чтобы Эдриксы удостоверились, что вы здесь. Магам сотрут память об этом эпизоде. Частично, конечно.

Шилдс не делал никаких попыток меня очаровать или сблизиться. Скорее даже наоборот, Дракон старался воздвигнуть между нами стену, подчёркивая разность взглядов.

Да и я в присутствии дознавателя не находила в душе ни капли романтического интереса. Ничего подобного, что я испытывала в присутствии Рикарда, будучи его невестой: ни сжимающего горла волнения, ни сильно бьющегося сердца, ни попыток робко улыбнуться, чтобы скрыть дрожащие губы.

Просто на всякий случай я старалась держаться от Ингвара Шилдса подальше. Судьба пленниц как-то отошла на второй план.