Игрушка для драконов

Я могла лишь подсластить горькое лекарство, но не отменить его.

— Мама, ты ведь понимаешь, что мне уже пора самой принимать решения, — сказала я более миролюбивым тоном. Амелия вздохнула и села рядом. Я ожидала, что она сейчас скажет колкость. Но мама лишь спросила:

— Что происходит между тобой и Шилдсом?

Вопрос застал меня врасплох. Неужели со стороны можно подумать, что я неравнодушна к инквизитору? Сама мысль об этом вызывала улыбку. Он был для меня стеной, за которой можно спрятаться. Не более. Но и не менее того.

Я испытывала горячую благодарность. Если бы не Шилдс, я бы осталась заложницей Эдриксов навечно.

— Ничего, — ответила я и покачала головой.

— Если бы это было так, Клара не стала бы так на тебя реагировать.

Мама взяла меня за подбородок и с тревогой посмотрела в глаза, будто пыталась найти там ответы на свои вопросы:

— У меня есть кое-какой план. Возможно, это единственное решение проблемы. И не зли больше Клару, пожалуйста! Она хоть и не боевой маг, но всё же. Я бы не хотела видеть свою дочь неблагодарной.

Клара спасла тебя сегодня.

— Разве она не боевой маг? — удивилась я. В недавней стычке с похитительницами помощница Шилдса показала себя способной дать отпор любой магии.

— Вот именно, — подтвердила мама. — Она блокирует любое магическое воздействие. И никакие заклинания и зелья не могут оказать влияние на того, кого она защищает.

Я вспомнила, как в пылу битвы прекратился зов, влекущий меня к похитителям, и кивнула.

— Я не собираюсь переходить ей дорогу.

Честно, — улыбнулась я, и мама заключила меня в объятия. — Мне очень жаль Клару.

Я лукавила и не желала в этом признаваться. Может, виной всему враждебность помощницы Шилдса, но, даже приняв её помощь, в глубине души я не могла побороть неприязнь. "Если бы я хотела чужого мужчину, разве остановили бы меня предупреждения матери? — подумалось мне, и некстати вспомнился сухой поцелуй Шилдса.

Рикард и Кеннет умели ласкать чувственно, доводить до исступления и заставлять мечтать о следующем поцелуе.

Однако стоило оказаться вдали от обоих, как их воздействие рассеялось, и я даже не вспоминала о кузенах.

А ласка Шилдса осталась в памяти первым лучом весеннего солнца. Ещё не греющим, но несущим обещание грядущих жарких дней и наполненных ароматом акации душных ночей.

Тем временем, ничего не подозревающая о сомнениях, мама нежно гладила мои волосы и напевала под нос детскую песенку. Амелия фальшивила, но мы обе старались этого не замечать.