Игрушка для драконов

В конце концов, ванна и мамино присутствие сделали своё дело: я расслабилась и заснула без всякой тревог и дурных мыслей.

Стоило только подумать, что всё страшное позади, как утро подкинуло новые тревоги.

Мама уехала на рассвете, поцеловав меня, ещё не отошедшую ото сна. Шилдс тоже куда-то отлучился, поручив меня заботам своей помощницы, которую я всеми силами старалась избегать, предпочитая общество Сары и Филиппа.

— Хозяин вернётся к вечеру, — многозначительно произнесла няня, подняв бровь.

Мы сидели на скамейке рядом с детской площадкой. Филипп раскачивался на качелях. Каждый раз, когда я видела это, у меня замирало сердце, но няня уверяла, что у Драконов нет страха высоты, да и разбиться они не могут. Разве что старые и больные, притом, что никто таких ещё не видел.

— Между нами ничего нет, — твёрдо пресекла я домыслы Сары. Пора было снять с себя подозрения Клары, а пока слуги шепчутся за моей спиной — это невозможно. Конечно, сплетничать им никто не запретит, но своим двусмысленным молчанием я превращаю слухи в уверенность.

— Как скажете, — улыбнулась Сара и принялась расспрашивать о моём житье в доме Призрения.

— Плохо жилось, — отрезала я, устав от сыпавшихся, как крупа из дырявого мешка вопросов. — Поэтому и вспоминать не хочется.

Сара кивнула, мол, понятно, и снова переключилась на Филиппа, тем временем залезшего на горку.

— Вот ведь, что за неугомонный ребёнок! — мягко посетовала она.

 — Вечно норовит забраться повыше, а в воду силой затаскивать приходится.

Я улыбнулась, представив, как няня пытается затолкать Филиппа в ванну, а тот оборачивается дракончиком. Пятилетний ребёнок был уже слишком силён, чтобы легко сломать его сопротивление, а затем быстро искупать в пене.

— Он славный! — произнесла я мечтательно. Филипп виделся мне чистым, ещё не испорченным воспитанием и обществом. Когда он доверчиво прижимался к моим коленям и, задрав голову, заглядывал в лицо, я таяла от нежности.

"Если тебя кто обидит, сразу говори мне", — смешил он, когда я грустила или с тревогой думала о будущем.

Сколько раз я повторяла себе, что не следует так привязываться к ребёнку Шилдса, поскольку скоро я уеду отсюда навсегда. И сердце сжималось в предчувствии разлуки.

А тут ещё с самого утра на душе было скверно. Меня грызли дурные предчувствия. Внезапный отъезд Шилдса выглядел подозрительно.