Игрушка для драконов

Всё, что я планировала на сегодня — расслабиться в ароматной пене и снова вернуться в постель, чтобы этот день быстрее закончился. Дурное предчувствие меня так и не оставило.

Если бы я ни боялась услышать неприятные новости, то сама бы спустилась вниз и справилась о возвращении Шилдса. Но почему-то сейчас стыдилась показаться ему на глаза. Его мнение, сколько бы я ни утверждала обратное, было значимо для меня. Видно, я и впрямь испорченная Эдриксами, и возврата к нормальной жизни для подобных мне не существует!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я легла в ванну, наполненную тёплой водой, и попыталась представить свою дальнейшую жизнь.

По всему выходило, что в столицу лучше не возвращаться. Или стать там затворницей, без права показаться на любом светском балу или ужине.

Я могла бы претендовать на место целителя при храме Триединого. Говорят, они получают достаточно, чтобы жить безбедно. Правда, сначала придётся стать послушницей, а после принять обет целомудрия, но я в любом случае не собираюсь больше замуж, а вернуться к родителям и жить на их средства, терпя бесконечные попытки повторно меня пристроить, казалось не самым лучшим решением.

Я больше не готова позволять другим распоряжаться собой как вещью. Даже если это близкие мне люди.

И тут я услышала пронзительный женский крик.

Руки затряслись, а сердце сжалось от предчувствия беды. Пару раз не попав в рукава, я прямо на мокрое тело натянула ночную рубашку. И через мгновение была уже в коридоре, запахивая на ходу тёплый банный халат, непослушный пояс которого так и норовил выскользнуть из рук.

Пальцы одеревенели и плохо слушались. Стены коридора будто сузились, картины угрюмо смотрели вслед, а контуры геометрических фигур на полу двоились, стоило бросить на них взгляд. Пару раз я едва не упала, босыми ногами скользя по отполированному покрытию, на которое капала вода с моей же намокшей и прилипшей к бёдрам рубашки.

Сара закричала снова:

— Помогите! Пожалуйста!

Это придало мне сил, и я побежала.

На этот раз ужас в душе уступил место чёрной боли: я почувствовала липкий туман смерти, стелящийся по полу из-за поворота. И сердце оборвалось, а мир сузился до размеров прямоугольного проёма распахнутой двери.

«Не опоздай!» — кричали скрипевшие под ногами доски. «Скорее!» — звала открытая комната.

Отмахиваясь от ощущения безнадёжности, я влетела в спальню с мелкорисунчатыми голубыми обоями.

Из ванной доносились всхлипывания Сары.