Игрушка для драконов

Вся моя энергия сосредоточилась в ладони, отдающей тепло малышу, которого я представляла живым и здоровым, бегущим мне навстречу по главной аллее парка или играющим с плюшевыми драконами в детской.

«Держись, маленький!» — билась в мозгу мысль, а губы шептали Мантру. Я больше не слышала своего голоса и повторяла слова обряда, как заклинившая танцовщица из музыкальной шкатулки, из-за поломки механизма вынужденная вращаться до бесконечности.

— Ядвига! — услышала я детский голосок откуда-то издалека.

Открыла глаза, но кроме черноты вокруг меня никого не было. Руки онемели. Я больше не могла утверждать, что всё ещё держу ребёнка и отдаю ему свою силу. С удовольствием нырнула бы сейчас в бессознательное состояние, но ещё не будучи уверенной, что всё прошло хорошо, и голос ребёнка мне не почудился, я держалась.

Сейчас я даже не чувствовала горя и страха. Аромат смерти, бивший до этого в нос, лопнул и исчез подобно мыльному пузырю. Покалывание в ладонях давно прекратилось.

Голос осип. Я одновременно онемела, оглохла и ослепла.

«Слишком трудная работа», — равнодушно подумала я. Ранее я не лечила тех, кто находился на грани или был в опасной близости от неё. Это удел целителей, прошедших Посвящение и умеющих делить энергию таким образом, чтобы не ущемлять себя. Я же могла только отдавать.

Находясь вне времени и пространства, я почувствовала, что потихоньку выплываю к свету…

И в этот момент в мой мир, суженный до узкой яркой полоски перед глазами, ворвался горьковатый аромат с нотами мускуса.

— Всё хорошо, не бойся! — прошептал мне на ухо Шилдс, обхватив за плечи. Как ни странно, но мне и вправду стало спокойнее от его слов. Хоть какой-то ориентир, помимо полоски света вдалеке, в окружающем мраке.

Я почувствовала, что крепкие руки подхватили меня и понесли. Вокруг по-прежнему стояла тишина, давящая на уши. А я ощущала только усталость, внутри была будто выжженная жарким солнцем пустошь.

— Филипп? — спросила я у тишины, надеясь на ответ.

У меня не могло не получиться, но прежде чем окончательно провалиться в мягкую темноту, я должна была знать точно.

— Он почти в порядке, — Шилдс осторожно поцеловал меня в висок и опустил на что-то мягкое. — Теперь главное — ты.

— Мне скоро станет лучше, — со слезами на глазах прошептала я в ответ, прислушиваясь к ощущениям в теле. И только тогда начала чувствовать онемевшие руки и стеснение в груди.