Игрушка для драконов

Я не представляла, мешает ли солнце Драконам при полёте, но считала, что без его слепящих лучей Ингвару будет легче одержать победу.

От него самого я слышала, что поединок назначен на девять утра и состоится на Вересковом поле, недалеко от столицы. Присутствоовать будут только судьи, Рикард и его защитник, Леннер с помощником и я с матерью. До начала оставалось чуть больше четырёх часов, а мне ещё надо было заехать к родителям, чтобы переодеться. Значит, пора собираться.

Кое-как приведя себя в приличный вид, я спустилась вниз, стыдливо заглядывая в гостиную.

— Доброе утро! — с улыбкой произнесла пожилая женщина, одетая в тёмное платье, застёгнутое под самую шею. В тот момент, когда я вошла, она мягкой тряпкой полировала статуэтку на каминной полке. — У меня для вас письмо. Господин велел передать, как только проснётесь.

Я, краснея, взяла в руки светло-коричневый конверт без надписи, стараясь не смотреть в сторону решётки, за которой хранился пепел потухшего огня.

— Спасибо, — пролепетала я.

— Конечно, он вас ждёт, — кивнула прислуга. — Может, вы сначала перекусите? Я могу быстро сделать оладьи.

— Нет, спасибо. Я не голодна. У меня сейчас кусок в горло не полезет, — торопливо проговорила я.

Женщина понимающе кивнула и возражать не стала, только когда я уже садилась в закрытый экипаж, сунула мне в руки большой тёплый свёрток.

— Это пирожки с луком, я вчера сделала и успела разогреть. Хозяин их просто обожает, надеюсь, и вам они понравятся.

Я поблагодарила за заботу и приказала трогать. Стоило двери захлопнуться, как я пробежала глазами письмо Ингвара, чтобы позднее, через пару минут, снова вернуться к нему, вчитываясь в каждое слово. Послание было сдержанным. Дракон писал, что хотел бы сам рассказать мне о первой жене и тех отношениях, которые сложились между ними.

Ингвар писал, что не оправдывает себя. Будучи уже вдовцом, он впервые встретил ту, которую полюбил, но она не ответила взаимностью. В этом Дракон видел знак судьбы, наказание Троединого и уже не верил, что может быть счастлив в любви.

Я прочитала послание, вдохнула еле заметный горьковатый запах, шедший от серой бумаги, на котором оно было написано. А потом сложила вчетверо и спрятала на груди.

Путь до дома родителей занял минут сорок, в течение которых росла моя тревога, стук колёс по мостовой мнился мне звуком огромного хронометра, отсчитывающего последние минуты до смертельной схватки.