— Милый… Я не вижу проблемы в том, что ты решил жениться… Я все еще твой Бельчонок… Посмотри на меня…
Какая-то непонятная возня, и злые шаги. Я срываюсь с места и бегу к лестнице, чтобы не быть пойманной за тем, как я грею уши у двери. Скрипят дверные петли, и я успеваю скрыться за углом до того момента, как выходит Родион под тихий плач Беллы.
— Почему ты не с Яной? — угрюмо интересуется Родион у Алекса, который все еще стоит на втором этаже. — Я же просил не оставлять ее без присмотра.
— Да она… — тот взирает на меня сверху, и я, застыв на лестничном пролете яростно мотаю головой и машу руками, упрашивая, чтобы он не смел меня ему сдавать, — короче, она опять пытается мне на что-то намекнуть, но я нихрена не понимаю.
— Яна! А ну, иди сюда!
— Не могу! Меня опять мутит! — сбегаю от гнева Родиона маленькой проказливой девочкой. — Очень мутит!
— Она врет, — Алекс сдает меня с потрохами. Он, видимо, еще злится, что я его ударила по самому дорогому, что у него есть. — Точно врет.
— Я знаю, — меня нагоняет голос Родиона, и я в панике перескакиваю ступени через одну.
— Любит она со мной поиграть, чертовка.
Сворачиваю в закуток с уборными и сталкиваюсь с одной из посетительниц, которая в испуге вжимается в стену. Скольких людей я за сегодня уже успела напугать?
— Яна! — голос Родиона совсем близко. — Что ты тут устроила?
— Я беременна! — громко оправдываюсь я и залетаю в уборную. — Мне можно!
— И даже нужно, — он ураганом врывается за мной, хлопает дверью и щелкает замком, плотоядно оскалившись на меня.
— Ты же знаешь, Яночка, меня очень заводит, когда ты убегаешь.
— Тебе сюда нельзя! Это женский туалет… Уйди немедленно! Дай мне уединиться!
Родион зверем набрасывается на меня, затыкая мой возмущенно воскликнувший рот языком, и я слабо бью его по груди, чтобы соблюсти приличие обиженной женщины, которая познакомилась с любовницей жениха.
— Я не буду против, — он нетерпеливо задирает юбку, вглядываясь в глаза, — если ты сопротивляешься.
— Что? Как ты… — я захлебываюсь в смущении и досаде и отшатываюсь, — смеешь?
Я прекрасно понимаю, что Родион не будет меня сейчас слушать: он возбужден, и кажется, что даже воздух вокруг него вот-вот вспыхнет огнем от его потрескивающего искрами желания.
И в этот момент он меня не только пугает агрессивностью, но и завораживает пылкостью, которая сожжет в пепел моё “нет”.
— Еще как смею, — рывком усаживает меня на раковину и пресекает попытки его оттолкнуть голодным поцелуем. — Имею право.
