— Потому что она увидела во мне не кошелек на ножках, — Родион холодно улыбается Белле. — И выступила против тех отношений, на которые согласилась ты, Бельчонок. Ты ешь, милая, все до последнего кусочка.
— Родион, — я предпринимаю новую попытку его уговорить отстать от ревнивой красавицы, — довольно.
— Хорошо, — Родион криво улыбается настороженной Белле, — порцию Яны можешь не кушать. Она у нас добрая, а я нет. Я злой, Бельчонок, и не терплю подлых поступков.
Белла отправляет в рот вторую ложку, и в следующую секунду я хватаю розетку и швыряю ее в стену.
Хрусталь звонко разлетается на осколки, а десерт вместе с ягодами и сливками медленно сползает вниз."
"— Хватит, — я встаю и зло смотрю в лицо изумленного Родиона. — Ты виноват и это твоя ошибка. Кто так с женщинами расстается? Ты не должен был меня сюда приводить и сталкивать лбами с любовницей! Ты думал, что я не полюбопытствую, кто она такая, а Белла проглотит очередное унижение с твоей стороны? И еще, ты сам в женщинах видишь товар, и чего ты сейчас удивляешься, что они воспринимают тебя, как кошелек?
— Справедливое замечание, — соглашается Родион и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди, — но я бы посмотрел, как бы ты заговорила через минут пятнадцать, сидя на унитазе.
— Да меня и так полощет и без слабительного, — я окидываю его сердитым взглядом, — Я бы на твоем месте заставила все вылизать дочиста, — Белла откладывает ложку и неприязненно ведет плечиком.
— Вот же сука, — Алекс охает. — Вот это гонор.
— А смысл? — я утомленно спрашиваю Беллу.
— Что мне бы это дало?
— Моральное удовлетворение, — Алекс хмыкает.
Белла сглатывает, замирает и медленно моргает, будто к чему-то внимательно прислушивается, а затем раздается громкое урчание и бульканье, под которое она срывается и торопливо бежит прочь, схватившись за живот.
— Думаю, от целой порции она бы лопнула, — Родион безмятежно взирает на меня. — Зачем ты за нее вступилась? Она ведь хотела тебе навредить.
— По-другому я не могу, — я подхватываю сумку и шагаю к стойке, за которой прячется бледная официантка.
Она почему-то от меня пятится, и я ласково улыбаюсь ей:
— Спасибо.
— Меня, вероятно, сегодня уволят со скандалом, — она печально вздыхает, — а я только нашла работу.
— Тогда позвольте, — к нам подплывает Алекс, который улыбается во все тридцать два зуба, и от его улыбки даже мне жутко, — отблагодарить вас за неравнодушие.
— Не стоит, — попискивает официантка и забивается в угол к кофемашине.
