— Кто еще кого проклянет, — он щерится в улыбке и разжимает пальцы, — трах-тибидох, бабусь.
Та с прытью, которой позавидует любая молодуха, бежит прочь и отчаянно крестится, невнятно бурча себе что-то под нос.
— Ты зачем пожилых людей пугаешь? — смотрю вслед старухе, которая оглядывается на Родиона, вскрикивает и ускоряется, прижав к груди белый полиэтиленовый пакет.
— Затем, чтобы они к людям не приставали и не портили настроение, — Родион одергивает пиджак и шагает к машине, чтобы учтиво распахнуть передо мной дверцу.
— И все эти вредные старухи и в молодости были вредными стервами.
И многозначительно смотрит на меня.
— На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я в старости буду полоумной идиоткой? — я вскидываю бровь и смериваю его высокомерным взглядом. — Думаю, что и ты в маразме тоже будешь тем еще брюзгой.
— Вероятно, и отчасти в этом будешь виновата ты. Лезь в машину.
— Я буду классной бабкой, ясно тебе? — тычу пальцем в грудь Родиона.
— Поживем-увидим, — смеется он, подстегивая во мне обиду.
Что, ему тяжело согласиться, что я старушкой я стану замечательной? И не буду я к людям приставать. Я буду вязать носки днями и ночами, в том числе и противному старикану, которому будет вечно все не так, если его афера с браком не шутка: он ведь консервативных взглядов, не приемлет развода и терпеть мне его долгие десятилетия.
— Доброе утро, — здороваются со мной Алекс и Петя, и тихо возвращаю им приветствие и приглаживаю юбку на коленях.
Возмущенно поджимаю губы. Я ведь хотела надеть брюки, но сделала выбор в пользу юбки, неосознанно удовлетворяя запрос Родиона, который считает, что не пристало женщинам закрывать ноги под штанинами.
— Кстати, поздравляю, — говорит Алекс, метнув беглый взгляд в зеркало заднего вида, когда машина выезжает со двора.
— С чем? — задаю я вопрос, а потом вспоминаю причину моей тошноты минут двадцать назад и киваю. — Ах да, точно…
— Я даже вчера выпил от радости, — Алекс посмеивается. — Я ведь год не пил.
— Ну и не начинал бы, — Родион поправляет галстук.
— Так вы же сами мне налили, — охает Алекс. — Несколько раз.
Петя молча кивает, подтверждая слова своего коллеги, и я перевожу взгляд на отрешенного и сдержанного Родиона.
— Знал бы, что ты начнешь палить из ствола… — отвечает он.
— Так я ж на улице, — живо и эмоционально оправдывается Алекс, — и строго в небо.
Петя опять кивает, а у меня дыхание спирает от страха. У них есть оружие? И они из него стреляют?!
— Ты Настю напугал, — шипит Родион.
