Игрушка императора

И как-то особо остро я ощутила всю свою беспомощность в руках того, кто привык казнить и миловать по собственной прихоти… Хотя о чем это я, миловать кесарь не умеет, только казнить!

— Радует, когда жена тебя понимает, — прошептал кесарь, чуть ослабив хватку, и начал медленно наклоняться ко мне.

Медленно, неотвратимо, жутко… кажется, опять будет кровь пить!

— Так, — я тяжело дышала, — оправдания меня не спасут… да?

Он не ответил, все так же неторопливо склоняясь ко мне. Каким бы ни было предстоящее наказание, началось оно с легкого покусывания мочки уха… а вторая рука потянулась к расстегнутому ремню, забралась под ткань… Это уже было что-то новое, и от этого более… страшное.

— Не нужно так со мной.

Да, мне было страшно, но покорно терпеть я не собиралась!

— Это угроза? — ласково вопросил кесарь.

— Предупреждение! — Сама не знаю, что сделаю, но молчать и бездействовать не буду.

Безжалостный рывок — и застежки брюк посыпались на пол. Неуловимое движение — и я оказалась прижата к стене, а руки императора начали медленно исследовать мое тело.

И я испуганно сжалась, боясь просить его остановиться, опасаясь того, что может произойти… до слез страшась самого кесаря. Ощущая спиной холод двери, я пыталась сосредоточиться на дыхании, на мыслях о государстве, на чем угодно, лишь бы не думать, не осознавать, не верить в то, что и зачем делает властитель всей Прайды! А дело явно шло к исполнению супружеских обязанностей.

И как-то совершенно неожиданно в сознании всплыли слова Динара: «Не смей перечить кесарю! Ни в чем.

Даже если придется лечь с ним в постель, ты сделаешь это, Кат!»

Император Араэден замер, оторвавшись от моей шеи, которую на сей раз не кусал, а исключительно ради разнообразия просто целовал, но на сей раз ничуть не приятно, скорее властно и жадно.

А я… Осознав, что постели не избежать, решила принять все как есть!

Резко вырвавшись из рук оцепеневшего кесаря, я направилась в спальню, сняла брюки, но все же оставила нижнее белье, сапоги были отброшены к двери, чулки скинуты на пол.

И, нагло глядя на весьма удивленного императора, я легла на постель, которая так и не стала супружеской…

И пусть будет, что будет, по крайней мере, лучше проявить изрядную долю хамства, чем оставаться бессловесной жертвой обстоятельств!

Император медленно подошел к постели, сложил руки на груди и теперь смотрел на меня с холодным любопытством.