Игрушка императора

Оценив собственное расположение, я поинтересовалась:

— Мне, наверное, полагается стоять и испытывать невероятные мучения?

Однако, не оценив сарказма, его бессмертие кесарь, коему даже отрубание головы не помеха, спокойно спросил:

— Коварная моя, в своих наивных попытках остановить меня ты посещала Далларию?

Бросив взгляд на небо, понимаю, что время близится к закату… а рыжего нет и не будет!

— Посещала, — кесарь всегда отличался догадливостью.

— А вы действительно полагали, что я проведу весь день во дворце… который вы разрушили? — меланхолично поинтересовалась я и неожиданно сорвалась: — А средств на постройку нового нет! И не будет, я все средства вложила в реформы!

— Сочувствую, — в глазах моего супруга не было ни раздражения, ни недовольства, только холодный интерес к очередной игре и задумчивость, которую кесарь не скрывал.

Он выпрямился и теперь взирал на меня с высоты своего немалого роста. А я сидела на белой шкуре и старалась ни о чем не думать. Выходило плохо.

Поерзав, устраиваясь поудобнее, нервно взглянула на цепи, сопровождающие позвякиванием любое мое движение.

Кесарь присел, потянулся к моей юбке. Откинул край верхней и порвал нижнюю.

— Дворца с садом, озером и подъездной дорогой вам было мало! — наблюдая за тем, как рвется ткань в его руках, возмущалась я. — Теперь страдает моя одежда… и гордость. Что дальше?

Дальше он коснулся наручника на правой руке, и браслет отстегнулся. Не говоря ни слова, император осторожно обернул тканью мое запястье, затем поверх лоскутков от юбки вновь защелкнул наручник.

— А не проще ли снять цепи? — поинтересовалась я. — Мне и так сбежать нелегко — в вашем-то присутствии!

— Нет, любопытная моя, — кесарь посмотрел на меня с нежной улыбкой, — суть в том, что цепи блокируют твою магию.

Теперь меня блокируют еще и цепи! Потрясающе, кесаря мне было мало, и разрушенного дворца мне было мало, и даже рыбок издохших не хватило, теперь еще и цепи понадобились.

Движение кесаревской длани — и айсир Девари нас покинул, торопливо зашагав по истаивающей ледяной дорожке. Остались Лора, император и я. Лориана стояла, нервно сжимая руки, и переводила взгляд с меня на кесаря и обратно.

— Можно, — не глядя на нее, дозволил его бессмертие.

Сестра тут же села рядышком, не скрывая ни страха, ни тревоги.

— Все будет хорошо, — сказала я, не веря собственному утверждению.