Игрушка императора

Затем, глядя, как движением руки кесарь притянул странный мешок, который от него шагах в десяти находился, спросила: — Лора, что в нем?

Мешок, кстати, был внушительный!

— Королевские артефакты, из хранилищ, — тихо ответила младшая принцесса Оитлона, — как выяснилось, они хранились по приказу… императора Араэдена.

Сижу, рот беззвучно открывается, потом закрывается…

В конце концов я сорвалась на крик:

— У ВАС СОВЕСТЬ ЕСТЬ?! — я рванулась, пытаясь встать. Цепи абсолютно неделикатно отбросили меня обратно. — Да… как вы могли?!

Мой вопль разнесся по всему искореженному саду, перекрыв вопли тех, кто сейчас бежал из дворца, ибо тот продолжал рушиться, складываясь карточным домиком.

Кесарь же бросил на меня насмешливый взгляд и извлек на свет меч, да-да, ту самую двуручную гадость, которой Мрано якобы зарубили якобы невоздержанного орка в стремлении защитить честь якобы невинной девы!

— Да вы хоть представляете, какой урон несла казна Оитлона, пытаясь держать в тайне эту историческую рухлядь?! — я рванулась в очередной раз и пожалела об этом — наручники, несмотря на то, что запястья прикрывала ткань, больно резанули кожу.

Кесарь внезапно швырнул меч на алтарь, да так, что тот жалобно зазвенел. А сам император развернулся и направился ко мне. На лице выражение холодно-отрешенной ярости, глаза сверкают. Подошел, присел и ледяным тоном произнес:

— Ты любишь боль, нежная моя?

И где логика? Но намек осознала, затихла, даже отодвинуться подальше попыталась.

Резкое, непередаваемо быстрое движение — и моя рука оказалась в плену стальных пальцев Араэдена.

Вновь отстегнув сталь, он размотал ткань… послышался тихий рык. Проследив за его взглядом, узрела стертую до крови кожу… Даже и не подозревала, что я рванулась настолько сильно. Кесарь бросил на меня еще один крайне недовольный взгляд, затем его тонкие пальцы осторожно коснулись стертой кожи, и боль отступила. Покраснение также исчезло. Закончив с излечением запястья, кесарь вновь осторожно, но на сей раз более плотно перемотал руку, следом щелкнул браслет, снова приковывая меня. Те же самые действия были проведены со второй рукой, после чего император смерил меня лениво-оценивающим взглядом и спросил:

— Уж будь любезна, бережливая моя, напомни, какие расходы понесла казна Оитлона?

Только я собралась ответить, как он добавил:

— При этом, нежная моя, не забудь упомянуть прибыль от тех незаконных производств, которые я вынужден был игнорировать.

И рот я закрыла. Ненадолго.