Игрушка императора

Откровенно говоря, с этого момента меня заинтересовала его история. А потому мило интересуюсь:

Кивнув, кесарь продолжил свой рассказ:

— Некоторое время ушло на изучение языка, традиций, обычаев. Мейлина и Дарика были моими проводниками в Рассветном мире. Если Мейлина оказалась лишь… ведьмой, то Дарика стала для меня второй матерью.

Честно говоря, историю кесаря я выслушивала со скептической усмешкой, но после этих слов… Я вдруг вспомнила, как встретила шенге и кем он стал для меня. Вторым отцом, а если откровенно, то и первым.

Мой любимый папочка дал шанс взглянуть на мир другими глазами… И если Дарика была для кесаря тем же, кем стал для меня шенге, тогда я даже не могу представить ту боль, что пришлось испытать императору, когда толпа растерзала несчастную женщину.

— Ты понимаешь меня, нежная моя, — едва слышно отозвался Араэден. — Я не желал власти, я не интересовался политическим устройством тех пяти десятков государств, что непрерывно воевали между собой, но, увидев ее истерзанный труп… — Он замер, прекратив полировать камень, и лишь спустя несколько мгновений продолжил: — К утру…

— Вы начали убивать.

Вас захватили в плен. Заточили в темницу и посадили на цепь, — решила я сократить время исповеди. — Знаю, но вот чего я не могу понять — насколько туп должен быть ТаЭрхадан, чтобы поручить вам столь значимую должность?

Араэден ответил не сразу. Обернулся, на губах его играла загадочная улыбка, многозначительная и самодовольная. Хотя не спорю, ему есть чем гордиться.

Неторопливо подойдя, он подал Лоре руку, помог подняться, затем надел животворящий камень на ее шею. Оказывается, кесарь его не только отполировал, но и цепочку к монолитному камню приладил.

— Цепочка находилась в кристалле, — пояснил император. — Тут достаточно простой механизм извлечения. Удивительное творение моей второй матери. Его главный принцип действия — сохранение жизни.

— То есть Дарика создала его для вас? Как дополнительную страховку на случай, если попытаются убить? — предположила я.

Лора свободно вздохнула, только сейчас осознав, что теперь-то она действительно выживет.

— А назвали животворящим, — молчание сегодня явно не числилось среди моих достоинств.

Кесарь чуть склонился ко мне и проникновенным тоном вопросил:

— Поведай, нежная моя, что отличает большинство плохих правителей?

Ответ я знала превосходно:

— Тщеславие, нежелание принимать ответственность на себя и как следствие — неуверенность в собственных решениях.