Игрушка императора

— А что мне оставалось делать? Видеть счета на содержание пяти никому не нужных городов и игнорировать печальный взгляд казначея?

— Так все это было ради печальных глаз казначея? — ехидно полюбопытствовал мой супруг.

Под его проницательным взглядом мне даже стало совестно. Немного. Потому как у наследных принцесс совести нет как таковой в принципе, а потому:

— Казна не безгранична, знаете ли!

Кесарь улыбнулся, чуть иронично и насмешливо, поднялся, вернулся к алтарю. Я же продолжала любоваться невероятной картиной — кесарь бережно извлекает то, что по его приказу от него же и скрывали! Где тут логика?! Где? Я в упор не вижу!

— Логичная моя, следовало бы обратить внимание на качество постройки хранилищ и механизмы защиты, — отозвался супруг.

 — Ни в Оитлоне, ни во всем Рассветном мире нет специалистов, способных создать подобное.

Мысленно проклиная собственную недогадливость, вспоминаю построенный от Готмира до Ирани транспортер… Проект придумал кесарь! И должна отметить — механизм транспортировки руды был прост, удобен, надежен… Как и механизмы хранилища! А еще вспомнилась история с маслом земли… Масло-то он подарил, но заливали мы его в уже готовые желобки, запуская механизм, который, как я считала, был создан предками…

— Магия, нежная моя, — это чудный дар, который порой обращается против ее владельца, — произнес кесарь.

Он осторожно полировал животворящий камень. — Маг со временем свыкается с той силой и теми возможностями, что дарит магия. Это приводит к тому, что для тех, кто привык использовать магические силы, магия сродни дыханию. И величайшая жестокость — лишить мага его сил.

Камень в руках императора жалобно скрипнул. Лора, затаив дыхание, жадно слушала каждое слово Араэдена, ну а я поняла, что он сейчас свою историю рассказывает.

— Именно, нежная моя. Рад, что ты все понимаешь… Оказавшись без магических сил, я — тот, кто летать научился прежде, чем ходить, — был в отчаянии. Какое-то время жила надежда, что с исцелением вернется и сила… Но чудовищная боль уходила, физическая сила возвращалась, а магия — нет! Раз за разом бесполезные попытки… И ничего.

Прекрасные зеленые глаза Лоры наполнились слезами сочувствия. Я же, скептически взглянув на это дело, угрюмо произнесла:

— Сомневаюсь, что вы были в отчаянии дольше двух часов.

Грациозный поворот и легкая усмешка были посвящены моей персоне.

— Мое предположение абсолютно верное, — догадалась я, — ведь вы не из тех, кто готов годами жалеть себя.

— Именно, догадливая моя.