Не знаю, на что надеюсь. Что я ему скажу?! Навряд ли он ответит на телефонный звонок.
Телефон отключён.
Тишина…
Скорее всего, Тихонов отделал Григория, и тот решил сбежать. Хотя если быть честной, то Григория было не так уж сложно запугать.
Я выхожу из дома, держа портрет с изображением нашей семьи, окончательно понимая, что этот период моей жизни остался в прошлом, и к нему нет возврата.
Глава 34
Анжела
— Водитель сказал, что ты ездила в дом к Николаеву.
Я вздрагиваю от неожиданности и отрываю взгляд от планшета, смотря на Анварова, открывшего дверь моей спальни резким рывком.
Вместо приветствия. Вместо вопроса ""Как прошёл твой день, Анжела?"" звучит именно это — предложение, высказанное с сильным укором.
— Не хочешь узнать, как всё прошло в клинике?
— Я уже всё знаю. Карина держит меня в курсе. Меня интересует, почему ты не сообщила о поездке к дому Григория?
Полыхающий тёмный взгляд прямо в глаза. Рустам умеет раздевать им догола и считывать эмоции. Но умеет ли заглядывать в душу или ему просто плевать?
— Ты должна была спросить у меня.
Можно ли тебе это или нет.
Я хотела рассказать о своих мыслях и чувствах, признаться, что окончательно перевернула ту страницу и принимаю ситуацию такой, какая она есть сейчас.
Но после слов Рустама просто закрываюсь в себе.
Его холодность отрезвляет. Очнись, Анжела. Ему плевать. Просто плевать. Не стоит распахивать душу, он плюнет и в неё.
— Что ещё я должна спрашивать? Есть перечень?
Рустам резким шагом пересекает комнату. Анваров запускает пальцы в волосы, приближая меня к своему лицу, почти подтаскивая, как нашкодившего котёнка.
— Есть. Ты теперь считаешься моей женой. Вынашиваешь моего ребёнка. Таскаешься хрен знает где, в сопровождении одного водителя, и подвергаешь опасности. Я не прощу, если из-за твоего чёртова упрямства и нежелания общаться пострадает мой ребёнок.
— Дом больше не принадлежит Григорию. Он продал его. Ты знал об этом?
— Конечно, знал. Я приказал ему убраться из города в кратчайшие сроки. Но твой горе-отчим выклянчил у меня срок, чтобы продать дом.
Кажется, потом его навестил Тихонов. Наверное, потом Григорий решил не терять время зря и покинул город. Я очень рад, что теперь он не коптит здесь воздух.
Рустам говорит так, как будто он — царь всего, что есть в этом городе.
— Почему ты так расстраиваешься из-за Николаева? Спустя столько времени?
— Может быть, потому что у меня не осталось семьи? Даже её жалкого подобия. У тебя есть семья. Есть братья.
