Обнимаю его за талию, улыбаюсь и тянусь к щеке. Он закрывает глаза, сглатывает, и меня обдает холодной волной. Кажется, что он с трудом переносит мое прикосновение. Неужели ему так неприятно?
Отстраняюсь, говорю абсолютно нейтрально.
— Ник, мы договорились после лекций встретиться с Олей, выпить кофе. Я по ней соскучилась.
Он хмурится, качает головой.
— Нет, у меня сейчас тренировка. Ты должна ждать меня на поле. Потом пойдем вместе и возьмем твою подругу.
— Но мы не сможем при тебе нормально поговорить!
— Зато мое присутствие гарантирует, что ты не скажешь ничего лишнего.
— Ты так все время собираешься за мной везде ходить?
— Я же сказал, скоро им надоест, и внимание к нам ослабнет. Значит пока так.
— А если нам нужно будет в библиотеку, ты тоже с нами пойдешь?
Он невозмутимо кивает, и я бессильно опускаю руки.
— Хорошо.
Он берет меня за руку и ведет в сторону футбольного поля. На подходе к стадиону сталкиваемся с Саймоном.
Никита обнимает меня за талию, не удостоив его даже взглядом.
А я не могу. Наши глаза встречаются, и я невольно подаюсь к Никите. В направленном на меня взгляде столько неприкрытой ненависти и похоти, что я кажусь себе голой. Хочется прикрыться руками, а еще встать под душ, чтобы отмыться.
Как я раньше этого не замечала? Или он умело маскировал свои чувства?
— Спокойно, не дергайся, — негромко говорит Ник, — он не подойдет к тебе.
Это правда, между мной и Саймоном как будто вырос невидимый барьер. Стеклянная стена, сквозь которую все видно, но которая не дает сделать ни шагу.
— Я его боюсь, — говорю шепотом, отворачиваясь, — он никогда раньше так на меня не смотрел.
Топольский удивленно качает головой:
— Рили, Маша? Да он только так и смотрел. Просто ты не замечала.
— А ты когда успел разглядеть? Ты за нами следил? — не могу поверить в то, что слышу. И больше всего я шокирована тем, что Никита мной интересовался.
— Да он слюнями на тебя тек, там и следить не надо было. Как и все остальные, особенно после кастинга.
Что ты вообще замечаешь? — мне кажется, или он злится?
— Я думала, я ему просто нравлюсь, — бормочу, совсем сбитая с толку.
— Да он жрал тебя глазами везде, где бы ты ни появилась. Он на тебе помешался.
— По-моему, он меня ненавидит.
— Не тебя, — качает головой Топольский.
— Тебя? — останавливаюсь и сжимаю руку.
Никита тоже останавливается, окидывает меня странным взглядом, но быстро отворачивается и кивает в сторону поля.
— Сядь на скамейку и жди.
